Театру «Эрмитаж» 10 лет и в это довольно трудно поверить.
Но не оттого, что так быстро пролетело время. Как раз наоборот, сложно представить себе, что всего десять лет назад «Эрмитажа» не существовало на московской театральной карте. Ведь для любого непредвзятого зрителя без «Эрмитажа» эта карта сразу утрачивает один из центров, которые по справедливости должны быть выделены на ней крупным шрифтом.
Был, правда, Московский театр миниатюр, и во главе его уже стоял Михаил Левитин, и складывалась труппа, которую можно видеть сегодня. И прояснялся репертуар. Но вот как раз репертуар и стоящие за ним художественные ориентиры вопиющим образом не соответствовали прежнему названию театра. Миниатюры? Но Левитина и его актеров меньше всего тянуло к скетчам, складывающимся в забавное ревю, где блещут звезды (хотя звезды были, и самые настоящие: В. Ильченко, Р. Карцев, недавно вернувшаяся в труппу Л. Полищук).
Свое призвание этот театр всегда видел в том, чтобы воплощать на сцене большую литературу, делая это вызывающе необычными способами, потому что дерзко новаторской была сама литература, которая его интересовала. В советское время это была к тому же гонимая или просто запрещенная литература: разгромленный наш авангард 20-х годов, расстрелянный ОБЭРИУ. Когда в самые глухие годы Левитин сумел поставить, а главное, довести до премьеры « Школу клоунов» по Д. Хармсу, это стало событием, по-своему значению вышедшим далеко за рамки театральных новаций. Но и театральным событием тоже.
Теперь на афише «Эрмитажа» есть и А. Введенский, и Н. Олейников, как есть и Ю. Олеша со сложнейшей для постановки «Смертью Занда», и И. Бабель с «Марией», дополненной прозой. Очень разные авторы, но, в широком смысле, одной эстетики, и даже те, кому она остается неблизкой, посмотрев любой из «фирменных» спектаклей «Эрмитажа», согласится, что этой эстетикой театр владеет виртуозно. И способен в ее нетесных рамках по-своему, находя самые неожиданные решения, прочитать драматургию, вроде бы далекую от его устоявших интересов. Например, цветаевскую. «Сонечка и Казанова», одна из интереснейших московских премьер прошлого сезона, лучшее этому подтверждение. 
Говорят, «Эрмитаж» любимый театр тех, кто в театре любит только литературу. На самом деле — стоит ли огорчаться? Злые языки и Ходасевича называли любимым поэтом не любящих поэзию: где они теперь, эти злые языки? А без Ходасевича нет русской поэзии уходящего века.