Новый спектакль московского театра «Эрмитаж» «Безразмерное Ким-танго» по песням Юлия Кима в постановке Ми?хаила Левитина приурочен к 10-летию со дня основания этого театрального коллектива. Здесь есть своя сермяжная правда: трудно было бы отыскать какого-нибудь другого автора, который лучше, чем Ким, отвечал бы не просто «целям и задачам», а именно, духу возглавляемого Левитиным актерского ансамбля.
Театральная композиция решена в форме музыкально-поэтического представления, по сути являющегося бесконечно растянутым песенно-танцевальным номером в стиле танго, где нелепо и разом увязли самые неожиданные персонажи смешанного в едином коктейле прошлого и настоящего — от призрачного, «отца народов», дымящего своей трубкой откуда-то из подвалов преисподней, до натуральных собачонок породы такса, резво снующих у ног танцующих пар. На постперестроечный шабаш собрались, кажется, все, кому не лень: алкаши, бомжи, бичи, стукачи, нищие, Пушкин с Гоголем, Твардовский с Островским, и даже Кармен, и даже Гамлет… Евреи с украинцами в едином порыве вдохновения от полноты чувств сплясали какую-то невозможную помесь гопака и «семь сорок»! Каза?лось, что артисты просто неспособны лишь своими собственно актерскими силами воплотить на сцене фонтанирующее воображение режиссера-постановщика. Не случайно поэтому участие в спектакле завмуза Андрея Семенова, исполняющего одну из главных ролей, а также худрука Михаила Левитина, играющего роль как бы эпизодическую, но и принципиально важную — самого себя. Попробуйте всю эту адскую смесь проглотить разом — и все равно вы получите лишь бледное представление о честно отраженной театром реальности в кривом зеркале нашего сумеречного сознания. 
Безразмерность этого полуторачасового концертного номера отнюдь не перечеркивает его стилистического единства: танго как уходящий ретро стиль — это и есть главный герой спектакля; он со всей решительностью противопоставлен театром нынешней ново?модной свистопляске, претендующей не просто на общественное внимание, но и на преимущественное положение в культурном сознании общества, будь то «мэтл», «диско», «постмодерн» или какая-то иная затейливая штуковина.
Может быть, кто-то не согласится с авторами спектакля, но, уверен, никто не оспорит убедительности их доводов: танго очень точно выражает не только музыкальную, но и литературную природу творчества Юлия Кима. Поэтому-то, наверное, представление литературно, я бы даже сказал — навязчиво литературно: не случайно кимовское прошлое школьного учителя словесности оттеняет появление на подмостках «живого» писателя Левитина, действительного автора рассказов и повестей, на сей раз, правда, участвовавшего в легкомысленной подтанцовке.
За внешней эклектикой ретро тусовки в спектакле проступает монолит явления подлинной культуры — своеобразный синтез многомерного и многофигурного актерского организма с музыкально-литературной основой Юлия Кима. Извинившись перед читателями за не?научность терминологии, отмечу: спектакль сделан вкусно. Если вы согласны, что в театре все жанры хороши, кроме скучного, идите его смотреть; ибо положительные эмоции в увесистых дозах вам абсолютно гарантированы.