Гроссман с нами

Вечер в театре «Эрмитаж», посвященный 100-летию писателя Василия Гроссмана, начался со спектакля «Последнее письмо». Такой пьесы у Гроссмана нет, и, глядя с балкона то на сцену, то в темный зал, я пытался представить, как бы Гроссман реагировал на инсценировку его прозы.

В основе «Последнего письма» глава из знаменитого романа Гроссмана «Жизнь и судьба», та, в которой школьная учительница пишет сыну о жизни сначала в оккупированном Минске, потом — в минском гетто. Письмо, переданное на волю, «за проволоку», он прочтет после ее смерти.

Режиссер — Николай Шейко, художник — Валерий Фомин. Спектакль (по сути, моноспектакль, несмотря на эпизодическое присутствие актера, обозначающего адресата письма) возник благодаря актрисе Александре Ислентьевой. Ей принадлежит не только воплощение замысла, но и сама идея поставить главу из романа на сцене. Работая над ролью, она встречалась с узниками гетто, а также с людьми, лично знавшими В. С. Гроссмана. Эта «подготовка» сказалась на рисунке роли: ее героине в мешковатой парусиновой одежде — очень из того времени — свойственна интонация, не лишенная учительской дидактики. Разговаривая с воображаемым собеседником, обращаясь в зал, А. Ислентьева с первой же минуты фиксирует зрительское внимание и не отпускает его до конца спектакля.

В ходе вечера актер Александр Филиппенко прочел рассказ «Жилица». И сценическое воплощение главы романа, и чтение рассказа наводило на мысль, что проза Гроссмана воспринимается не только со страниц книги, но и на слух. То есть он владел высшим уровнем мастерства: писать о сложном просто и внятно.

Сто лет — контрольный для писателя срок. У него три варианта. Либо его книги востребованы, их читают, они «участвуют», либо его сочинения превратились в «литпамятники», значимые лишь для истории литературы, либо третье — это когда нет ни первого, ни второго.

Выступившие на вечере писатели, литературоведы, редакторы журналов подчеркивали значение творческого наследия Гроссмана и его место в истории литературы. А я между тем подумал, что большинство выступавших — В. Войнович, В. Аксенов, главный редактор «Вопросов литературы» Л. Лазарев, Б. Сарнов, А. Турков — уже теперь были старше В. С. Гроссмана, родившегося в 1905-м и умершего в возрасте пятидесяти девяти лет.

В заключение отрывок из путевых заметок по Армении прочитал театральный режиссер и прозаик Михаил Левитин, скрипичный квартет исполнил пьесу Шостаковича.

Название этой заметки может показаться неуместной игрой слов. Однако В. С. Гроссман действительно мог и не быть с нами. Не быть в полном объеме. Его роман, как ни странно это звучит сегодня, был арестован КГБ в 1963 году и надолго стал «вещью в себе». Набор «Черной книги» (сборника материалов о преступлениях нацистов на оккупированных территориях) был уничтожен при ликвидации Еврейского антифашистского комитета в 1948-м. Публикация и того, и другого состоялась в 1980 году за пределами СССР. Она стала возможной благодаря самоотверженности людей, десятилетия хранивших опасные рукописи и осмелившихся передать их независимым издателям. «Гроссман с нами» — это пример ненасильственного сопротивления, которое в исторической перспективе оказывается наиболее действенным.

Дочь писателя, переводчица Е. В. Короткова-Гроссман, сказала: «Читайте у него всё, им написанное, а не только главу, где спорят похожие друг на друга фашист и большевик. Больше я вам ничего не скажу».