Дарья Белоусова: «Это не имеет для Брехта никакого значения — прошло его время или не прошло»

— Что для вас Брехт сейчас, когда он репетируется?
— (Длинная пауза.) Подарок. (Еще пауза.) Счастье. С ним жить — очень хорошо. Это амплитуда настроений невероятная. Моментальные смены — от ужаса к счастью, от радости к горю, от трагедии к фарсу. Говорю же — подарок.

— Репетируете легко?
— Трудно. Даже физически трудно. Но ужасно интересно. Такой интерес не часто бывает. Это интерес не академический. Не просто и не чисто профессиональный. Нам хорошо внутри очень — всё, что могу сказать. Но — трудно. Михаил Захарович здорово всё это придумал. Не просто разобрал, а решил замечательно: очень резко, но так по-человечески… Дело за малым — сыграть. Нет, репетируется хорошо. Вообще, мне кажется, это работа такого «лёгкого дыхания». Очень трудно мы заводили этот «комбайн», и вдруг в какой-то момент… стало хорошо. Иногда бывает такая каторга, так трудно вправляешься в дело, — кости ломаются. А тут — хорошо. Вот, прям, хорошо!

— Левитин на репетициях часто говорит о теоретических работах Брехта. Это помогает?
— Безусловно. Михаил Захарович же не просто так приносит материал теоретический. Вот он прочитал нам несколько фраз о том, что система этого театра — особое существование. А потом заявил: «Так вот, ребята, мы пойдём совершенно другим путём». Вообще, когда Левитин приносит на репетиции какой-то материал, это обязательно: это важно. Это то, что Фоменко (а я же у Фоменко училась) называл — «круг автора». Его обязательно надо узнать в процессе спектакля. Это жизнь вокруг, и очень хорошая.

— Морально готовы к премьере?
— Вы знаете, у меня расчет такой: эта роль даже не к премьере — это на года! К премьере будет одно, а дальше еще какой-то путь будет. Главное — чтобы к премьере он был правильно намечен. Путь есть уже, и не надо дверь головой вышибать, можешь вышибить не ту дверь. Главное — по этому пути двигаться в верном направлении. Кроме того, есть своя жизнь — у каждого из нас, играющих эту пьесу. И она тоже будь давать «питание» роли… Пока — есть, куда двигаться, и есть «как».

— Прошло ли время Брехта, на ваш взгляд?
— Я думаю, с Брехтом ситуация сейчас — как и со всей большой драматургией. Время будет проходить — и приходить. Люди будут проходить мимо, а потом опять придут к Брехту, как придут и к Шекспиру, и к Островскому, и к Чехову. Это не имеет для Брехта никакого значения — прошло его время или не прошло.