О Пушкине. Пушкин и Гоголь. Анекдоты из жизни Пушкина

Даниил Хармс
О Пушкине

Трудно сказать что-нибудь о Пушкине тому, кто ничего о нем не знает.
Пушкин — великий поэт. Наполеон менее велик, чем Пушкин. И Бисмарк по  сравнению с Пушкиным ничто. И Александр I, и II, и III — просто пузыри по  сравнению с Пушкиным. Да и все люди по сравнению с Пушкиным пузыри, только по сравнению с Гоголем Пушкин сам пузырь.
А потому вместо того, чтобы писать о Пушкине, я лучше напишу вам о Гоголе.
Хотя Гоголь так велик, что о нем и писать-то ничего нельзя, поэтому я буду все-таки писать о Пушкине.
Но после Гоголя писать о Пушкине как-то обидно. А о Гоголе писать нельзя. Поэтому я уж лучше ни о ком ничего не напишу. 1936


Пушкин и Гоголь

Гоголь  (падает из-за кулис на сцену и смирно лежит).
Пушкин (выходит, спотыкается об Гоголя и падает). Вот черт! Никак об Гоголя!
Гоголь  (поднимаясь). Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает.) Никак об Пушкина спотыкнулся!
Пушкин (поднимаясь). Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает.) Вот черт! Никак опять об Гоголя!
Гоголь  (поднимаясь). Вечно во всем помеха! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает.) Вот мерзопакость! Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь). Хулиганство! Сплошное хулиганство! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает.) Вот черт! Опять об Гоголя!
Гоголь  (поднимаясь). Это издевательство сплошное! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает.) Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь). Вот черт! Истинно что черт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает.) Об Гоголя!
Гоголь  (поднимаясь). Мерзопакость! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает.) Об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь). Вот черт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает за кулисы.) Об Гоголя!
Гоголь  (поднимаясь). Мерзопакость! (Уходит за кулисы.)

За сценой слышен голос Гоголя: «Об Пушкина!»
Занавес.

1934


Анекдоты из жизни Пушкина

1. Пушкин был поэтом и все что-то писал. Однажды Жуковский застал его за писанием и громко воскликнул:
— Да никако ты писака!
С тех пор Пушкин очень полюбил Жуковского и стал называть его по-приятельски Жуковым.

2. Как известно, у Пушкина никогда не росла борода. Пушкин очень этим мучился и всегда завидовал Захарьину, у которого, наоборот, борода росла вполне прилично. «У него растет, а у меня не растет», — частенько говаривал Пушкин, показывая ногтями на Захарьина. И всегда был прав.

3. Однажды Петрушевский сломал свои часы и послал за Пушкиным. Пушкин пришел, осмотрел часы Петрушевского и положил их обратно на стол. «Что скажешь, брат Пушкин?» — спросил Петрушевский. «Стоп, машина», — сказал Пушкин. 

4. Когда Пушкин сломал себе ноги, то стал передвигаться на колесах. Друзья любили дразнить Пушкина и хватали его за эти колеса. Пушкин злился и писал про друзей ругательные стихи. Эти стихи он называл «эпиграммами».

5. Лето 1829 года Пушкин провел в деревне. Он вставал рано утром, выпивал жбан парного молока и бежал к реке купаться. Выкупавшись в реке, Пушкин ложился на траву и спал до обеда. После обеда Пушкин спал в гамаке. При встрече с вонючими мужиками Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: «Это ничаво».

6. Пушкин любил кидаться камнями. Как увидит камни, так и начнет ими кидаться. Иногда так разойдется, что стоит весь красный, руками машет, камнями кидается, просто ужас!

7. У Пушкина было четыре сына и все идиоты. Один не умел даже сидеть на стуле и все время падал. Пушкин-то и сам довольно плохо сидел на стуле. Бывало, сплошная умора: сидят они за столом; на одном конце Пушкин все время падает со стула, а на другом конце — его сын. Просто хоть святых вон выноси!


Другие ссылки

Церковь Белой овцы, Ирина Озёрная, Независимая газета, 29.12.2010
Юбилеи Даниила Хармса и Михаила Левитина, Ирина Озёрная, Страстной бульвар, 10. Выпуск № 4-134/2010, рубрика «Юбилей», 12.2010
Ближе к телу, Елена Федоренко, Культура, 18.10.2007
Старухи без прорухи, Юлия Стрижекурова, Московский Комсомолец, 9.10.2007
И в двери страшный гроб несут, Майя Крылова, Газета.Ru, 8.10.2007
Алексей Ратманский упал в точку, Татьяна Кузнецова, Коммерсант, 8.10.2007