Свой проект Михаил Левитин структурировал в короткие эссе, новеллы, каждая из которых посвящалась одному из героев. Автор выбрал такую интонацию, факты, детали, кадры хроники, что порой казалось, будто сам Левитин был участником культурных событий того времени, переживал трагедии. Рассказывая о режиссере, художнике и поэте Игоре Терентьеве, названном современниками «левейшим из левых», которому было тесно в старых традициях театра, Левитин подробно останавливается на скандальной постановке «Ревизора», появившейся задолго до мейерхольдовской и взорвавшей рутинные представления о театре. Когда после первого ареста он избежал расстрела, дочь спросила его, что он чувствовал, узнав, что останется жив. «Ужасную легкость и невероятное любопытство», — ответил ей отец, которого все-таки расстреляли в 1937 году. Вот это неиссякаемое любопытство к жизни и было основной чертой Терентьева, оставившего множество рисунков, стихов, эскизов к спектаклям, по которым мы можем судить о гениальной прозорливости этого забытого режиссера.
Поразительна судьба еще одного режиссера — Леонида Варпаховского, ученика Мейерхольда, постановщика прославленного спектакля «Мораль пани Дульской». «С этого человека начался мой театр», — признался Левитин. Варпаховский был арестован по доносу своего учителя, семнадцать лет провел в лагерях. Любой обычный человек из-за такого предательства навсегда бы вычеркнул из своей жизни доносчика, каким бы великим он ни был, и удивился бы благородству Варпаховского, заявившего позднее: «Если бы мне сказали, что я снова должен отбыть в лагере свой срок, но Мейерхольд останется жить, ни минуты бы не сомневался и снова отправился в Магадан». Даже в лагере, рискуя каждый день умереть с голоду и непомерной работы, он продолжал ставить спектакли. После выхода на свободу Варпаховский работал в лучших театрах страны — в Москве, на Украине, в Грузии, продолжая традиции Мейерхольда.
В одной из программ Левитин рассказал о создателе Театра Сатиры Давиде Гутмане, родоначальнике советской эстрады и блистательном юмористе. Формулу Гутмана — «Кто не работает, тот не играет» — можно поставить эпиграфом к его жизнеописанию. Левитин заметил: «Он шутил
наотмашь». Сегодня о таком можно только мечтать. Глубиной идей и размахом замыслов отличалось творчество основателя еврейского театра ГОСЕТ Алексея Грановского. В его театре работали такие актеры, как Соломон Михоэлс и Вениамин Зускин, художники Марк Шагал, Александр Тышлер, Роберт Фальк и Иосиф Рабинович. Первые упреки театру в безыдейности и мелкотемье начались в начале 1920-х годов, потом последовали гонения, а после французских гастролей режиссер решил не возвращаться на родину и умер в Париже, окончательно забытый всеми. Ну а кто сейчас помнит актера Николая Церетелли, блиставшего в Камерном театре вместе с Алисой Коонен? «Артист-подранок, артист обреченный», — говорит о нем Левитин. Первой знаменитостью театра была Коонен, второй — Церетелли.Несмотря на то, что Церетели был любимцем публики и многолетним партнером великой актрисы, судьба его сложилась неблагополучно. Слушая рассказ Левитина, невольно ловишь себя на мысли, что вот-вот произойдет что-то трагическое. И действительно, отношения с Таировым сначала подорвала ссора, а потом они и вовсе расстались. Передачу о Церетели Левитин назвал «Ящик с игрушками».
Книгу Александра Козачинского «Зеленый фургон» помнят по одноименной киноленте. Левитин упомянул, как на Одесской студии не дали Владимиру Высоцкому поставить «Зеленый фургон». О приключениях молодого сыщика мог так увлекательно написать только тот, кто сам через это прошел. Автор книги в юности работал сыщиком, раскрывал должностные преступления в среде милиционеров, за что и поплатился увольнением из органов. Потом примкнул к бандам, принимал участие в налетах и ограблениях, в результате оказался в тюрьме, где начал сочинять, а когда освободился, по совету Ильфа и Петрова, написал о своей жизни. Тут могла бы начаться судьба еще одного писателя. Но вскоре Козачинский умер от туберкулеза.
В неполных 36 лет погиб еще один «другой» — журналист Михаил Лоскутов, статьи которого, как сказали бы сегодня, поднимали рейтинги газет. Его интересовали люди экзотических профессий, одержимые и страстные натуры. Сам Паустовский называл Лоскутова «чертовски талантливым писателем, обладателем меткого юмора».
Каждую передачу Михаил Левитин предварял словами: «Если вспомнить строку, в которой перечисляются какие-то общепризнанные люди, а дальше идет „и др.“ или „и другие“, то меня интересуют „и другие“. Я думаю, они имеют право на воссоздание. Они имеют право на возникновение. И передача моя — о тех „и других“, возникших в моем детстве, за много десятилетий до этой передачи». Можно вспомнить слова Андрея Платонова: «Без меня народ неполный». Так вот, без каждого из тех, о ком рассказал Михаил Левитин, искусство было бы неполным. И с этим трудно не согласиться.
Поделиться
