О выставке фотографий Александра Ешанова

«С детства шахматы, фото и, конечно, футбол разрывали меня на части. Театр коснулся меня, к счастью, спустя пять лет. Произойди это раньше — совсем бы мне не сдобровать.
Родители требовали пятёрок, в крайнем случае, твёрдых четвёрок. Но, понятное дело, ни на футбольном поле, ни за шахматной доской, ни, тем более, в темноте фотолаборатории (это теперь в моде „цифра”, которой дневной свет не страшен) — в учебник не заглянешь. Крутился, как мог. Во время тренировок, чтобы не терять времени, снимал то футбол, то шахматы. Но вот в седьмом классе наша учительница французского языка решила поставить с нами пьесу Мольера „Скупой” и, конечно, на французском языке. Мне, как принято было говорить когда-то во МХАТе, поручили роль Кучера, который в доме Гарпагона, т. е. Скупого, служил ещё и Поваром. Вот и началось… Появился теперь ещё и театр.
Более того, в 1978 году театр победил. После окончания режиссёрского факультета Театрального училища им. Б. В. Щукина самозабвенно ставил спектакли на всей территории СССР. И, хотя театр и победил, но не окончательно, не безоговорочно.
В шахматы играл, но очень редко, проигрывать не хотелось, а выигрывать не получалось. Ещё меньше играл в футбол, оправдываясь травмой колена. Но с фотоаппаратом никогда не расставался. Даже умудрялся печататься в спортивных изданиях. Камеры менялись, появлялись какие-то новые объективы. Я продолжал снимать. Правда, урывками, чертыхаясь, когда пропадали навыки. У меня даже возник целый „парк” фотоаппаратов. Среди них — „немцы”, „японцы”…
Последние годы фотографирую много и жадно, как в детстве. Это не следствие охлаждения к театру. Театр люблю по-прежнему. Просто сегодня появилась потребность выразить себя без посредников. Есть фотоаппарат, в нём — видоискатель, а передо мной — люди, события, природа. Вся жизнь. Это тоже театр, да ещё какой!»
Александр Ешанов, режиссёр театра «Эрмитаж»

«Фотопортреты Александра Ешанова мне чрезвычайно близки. Он умудряется фотографию превратить в подлинное произведение искусства, раскрывая внутреннюю жизнь своего персонажа. Как это у него получается? В живописи всё гораздо проще. В живописи ты — хозяин всего. Можешь что-то выделить, что-то совсем убрать, нарушая, в конце концов, саму анатомию. Фото же — сухая техника. Как удаётся Ешанову заставить её ему служить!? Фантастика!»
Татьяна Сельвинская, художник, поэт

«Александр Ешанов органично сплавляет в своей душе два начала — режиссёра и фотомастера. Он режиссёр человеческого лица. Своей камерой он улавливает в человеческом лице такие сочетания выражений глаз, губ, морщин, бровей, подбородков, которые открывают нам индивидуальную сущность человека».
Александр Гельман, драматург

«Может создаться впечатление, что пространство, именуемое пространством Боровского, есть не что иное, как нормальная сцена некоего театра, в данном случае театра „Эрмитаж”. Она как бы вынесена в зал. И всё же — это впечатление сугубо ложное. Его пространство только напоминает подиум. Некий подиум, привычный или непривычный. Но всё, что попадает в круг внимания Давида Боровского, всё, что попадает в его руки, — всё это моментально насыщается его собственным восприятием… И вещь меняется. Меняется волшебным образом, не ясно даже, каким образом меняется. Как и наш, так называемый подиум. Он — единственный в своём роде, но это требует доказательств. Для того чтобы это доказать, нужно это со всех сторон обсосать, зафиксировать, полюбить, понять мизансцену в этом пространстве, что это пространство диктует, почему оно вообще настолько жизнетворно, что беспрерывно диктует новые и новые мизансцены, новые и новые возможности, новые и новые решения. Это пространство опасное. Оно как некая планета, где надо жить и действовать по законам, которые она тебе предлагает.
И тут фотографии Александра Ешанова выступают в роли некоего адвоката пространства и предъявляют его нам уже с предметной стороны.
Здесь требуется профессия не только фотохудожника, но и профессия режиссёрская, здесь требуется дважды пространственное мышление: пространственное мышление фотографа-художника и пространственное мышление просто театрального специалиста. Мне кажется, что в этих трёх схожих пространствах, „Ким-танго”, „Овцы” и „Капниста”, абсолютно разно решённых в результате, Ешанов разобрался мастерски. И, может быть, дал понять и себе, и тем, кто будет смотреть, что ещё несколько неплохих спектаклей способны возникнуть под музыку пространства Боровского».
Михаил Левитин, режиссёр, писатель