Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР

Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
В афише театра «Эрмитаж» появилось неожиданное название «Прооперетту», которое преднамеренно пишется слитно, а это кое-что да значит у режиссера и писателя Михаила Левитина, отлично владеющего русским языком.

Еще он любит играть словами, символами, образами, все подвергать сомнению и ерничать без злого умысла. В общем, Левитин, это человек- оркестр, яркий представитель авторского театра, который вдохновенно сочиняет новые тексты для спектаклей или берет их из своих книг, (на этот раз из «Книги, написанной второпях»), а потом переводит на сценический язык. Конечно же, он обожает удивлять зрителей. Купив билеты на красочное зрелище, где вся сцена была уставлена гигантскими разноцветными букетами, публика поначалу испытали нечто похожее на замешательство и а течение десяти минут не могла понять, какое «блюдо» им предлагают: то ли горькое, перченное, то ли сладкое, приторное. Меломаны надеялись, что им представят забытую оперетту советского периода, выжившую благодаря талантливой музыке, вопреки бросовым сюжетам, где все понятно, как дважды два: «В театр мы не попали, билетов не достали», и Et Cetera. А тут сидят на лавочке четыре скучных типа, четыре соавтора и вымучивают из недр подсознания либретто на производственно тему с привкусом патриотизма, без которого Главлит не пропустит ни одно коллективное сочинение к показу строителям социализма с человеческим лицом. Сам Левитин немало нахлебался от этой партийной цензуры, приводившей его в бешенство, но и с ностальгирующими чувствами тоже не мог расстаться. Ему позарез надо было высказаться, вновь совершить путешествие по местам бесшабашной молодости, а значит и советской оперетты, скрывшейся за поворотом перестройки, которая теперь, по сравнению с шоу – фриками, смотрится не так уж бездарно, скорее смешно и даже мило, напоминая комиксы. Придумать то, конечно, можно все, что угодно, а вот воплотить с помощью артистов, — задача посложнее. И хотя четырех соавторов режиссер наградил разными характерами, начиная с «мрачноведа» (арт. Борис Романов), восторженного поклонника собственной жены с усталой спиной и заканчивая спящим на чужом диване соавтором № 4 (арт. Алексей Шулин), наглядным антиподом соавтора№ 3 (арт. Александр Ливанов), возомнившим себя Дон Жуаном, презирающим верность женщинам, все-таки они были похожи. Приобретенная с годами критика и самокритика тормозила полет фантазии, а внутренняя несвобода рождала комплексы, профессиональную неполноценность. Возбуждались они в редких случаях, когда пропускали по рюмашечке, и тогда в голову лезла разная «ахинея», язык развязывался и вспоминался эпизод, связанный с моргом и соавтором № 4, которому пришлось хоронить незнакомую старушку.

Прямо скажем, фрагмент не для легкого жанра, но и придуманный партизанский отряд тоже как-то не вписывается в наследие кальмановской оперетты… Ну, да Бог с ним, поскольку партия приказала – художник ответил есть, ведь он должен каждый день «чистить» себя под гимном Советского Союза, который трижды звучит в спектакле на полном серьезе, но почему-то в исполнении Александра Пожарова выглядит очень смешно…

Вообще-то в этом спектакле, абсурд, как главная фишка, правит всем, что здесь происходит. Мимо обалдевших соавторов то и дело проносится стайка кокетливых субреток с вихляющими попками, запорожский казак в шароварах проносит на руках томную Марусю, похожую на сломленный подсолнух, трое молодцов, напрягая бицепсы, с трудом поднимают на руках белотелую приму, будто сошедшую с полотен Кустодиева и так далее, и далее. Постепенно ритм спектакля набирает обороты, жизнеутверждающая энергия молодости бьет ключом, и уже неважно, кто кому должен и почему советская оперетта осталась в запасниках. Видимо неслучайно «Севастопольский вальс», который помнят все моряки, а город-герой Одесса – «ты в сердце моем, ты всюду со мной» становятся лейтмотивом спектакля. И все-таки Левитин не мог закончить действие без хохмы, поручив соавтору № 1 самое ответственное задание – придумать название новому коллективному сочинению. Он и придумал : «Пасцышка и пасцых», что в переводе означает «Пастушка и пастух», а если провести параллель, (это уже мои домыслы) — «Свинарка и пастух», которую вы часто видите по ТВ в разделе – доброе, старое кино.


Оригинал статьи


Другие ссылки

Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
О премьере театра Эрмитаж «Прооперетту», Екатерина Наркевич, newsmcs.ru, 9.09.2015