Безумная власть плодит безумцев

Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Проблема власти, ее законности была актуальна во все времена. Сегодня же, в связи с трагическими событиями на Украине, эта тема приобретает особое звучание. Поэтому, когда мы идем смотреть премьеру «Король Лир» в театре «Эрмитаж», показанную на основной сцене Мастерской Фоменко, где речь идет о старом короле, поделившем государство между дочерьми, оставив себе титул и особые привилегии, то невольно сравниваем с тем, что сегодня происходит в мире. Не только в плане политики, но и в умах тех, кто отвечает за народ и несет ответственность за его будущее. Ну а всякие там настроения главы государства, связанные с добровольным отказом от взятых обязательств, немедленно сказывается на геополитике страны, рождают вседозволенность и катастрофические последствия. Россия проходила это сравнительно недавно, во время развала Советского Союза, когда первый и единственный президент Михаил Горбачев объявил об отставке, и огромная империя стала распадаться…

Примерно то же самое сделал много веков назад король Лир, в подлинности которого можно сомневаться, хотя Вильям Шекспир сочинял этого персонажа, исходя из жизненных наблюдений. Мы до сих пор не знаем, как себя чувствовал в тот момент экс-президент СССР? Бился головой об стенку или радовался, что наконец-то снял непомерный груз с плеч, но народ отвечал по полной программе. Я не собираюсь проводить какие-то исторические параллели, они напрашиваются сами собой, хотя режиссер спектакля Михаил Левитин, как мне показалось, был больше озабочен проснувшейся совестью в сознании отставного короля. Пройдя через унижения и предательство и поняв, насколько был далек от народа, он, наконец, познал простой смысл бытия: слушать свое сердце, быть терпимым и внимательным к окружающим. 

Эту пьесу часто называют семейной, и многие театры так ее и ставят: о бедном отце, все отдавшем своим неблагодарным старшим дочерям, изгнавшим младшую за непокорность, ум которого не выдержал жуткой нагрузки, и он сошел с ума. Видимо, поэтому Лев Толстой не принимал и не понимал, в чем заключается величие шекспировской трагедии, слишком напоминающей семейную мелодраму, от которой сам бежал в своем неспокойном доме… Тем не менее режиссер использовал точку зрения Льва Николаевича в замысле спектакля, включив в постановку дивертисменты в виде дискуссий исполнителей с умозаключениями Толстого. Это придало действию особый драйв, наполнило смешными импровизациями, помогло создать «зоны отдыха» в напряженной работе мысли. К тому же такой режиссерский ход был весьма органичен для Левитина, исповедующего открытый игровой театр с перманентным лицедейством и взглядом персонажей на себя со стороны. При этом нельзя забывать, что шекспировский театр в своей основе наивен, иносказателен, здесь тесно переплетается трагедия с юмором, маска с живым лицом, глубокий философский подтекст с карнавалом. И вот этот синтез режиссер сполна реализовал в эпическом полотне, обращенном к современности с ее низким эмоциональным порогом, духовной «глухотой» и безверием.

Ведь у изгоя Лира нет другого оружия кроме проклятий и звания. Последнее не идет в расчет, потому что он сам себя лишил власти, надеясь на благородство бывших сподвижников и не понимая, что прежний титул теперь не значит ничего, а проклятия — пустой звук для дочерей. И сколько бы Михаил Филиппов не взывал к богам наказать преступниц, Гонерилья и Регана не чувствуют своей вины, потому что внутри у них вместо сердца камень. И если Гонерилья в исполнении Дарьи Белоусовой — это «медуза Горгона», обвивающая свою жертву ядовитыми щупальцами и не дающая никому пощады, то Регана Ирины Богдановой — «стелет мягко, даже ласково», но спать на этой постели опасно — можно кинжал в спину получить, опять же с выражением заблудшей овцы. Кстати, об овцах… Буквально ожившие шкуры этих пугливых животных то и дело дефилируют по сцене, олицетворяя стадо «баранов», выбирающих поводыря. Но когда ослепленный граф Глостер в пародийном исполнении «слуги отечества» Александра Пожарова думает, что оказался на небесах после падения с кручи, то овцы сбрасывают шкуры, и… Под ними оказываются прекрасные девушки, способные своим ангельским пением дарить утешение страждущим. Тема оборотней, двуликих Янусов тоже заявлена в этом спектакле через игровую стихию масок. Так, два брата: старший сын Глостера Эдгар (Евгений Фроленков) и его побочный сын Эдмонд (Станислав Сухарев), выбегая на просцениум в виде экзотических ниндзя с палками в руках и гортанным боевым криком, не что иное, как пародия на мужественных самураев в японских постановках Шекспира. Тема безумия присутствует не только у Лира, она витает в атмосфере всего королевства, как наказание за совершенные грехи и вполне возможного апокалипсиса. Потому что зло, выпущенное на волю необдуманным поступком самонадеянного Лира, пожирает его самого и порождает войну в государстве.

В измученных глазах Михаила Филиппова постоянно стоит вопрос: как такое могло произойти, что он родил бастардов? И ответ находит только тогда, когда сам становится голым человеком на голой земле, и все материальное уже не имеет никакого значения. Филиппов не играет безумие впрямую, скорее всего, его так воспринимают окружающие, в том числе верный Кент (Алексей Шулин), готовый порвать каждого, кто покусится на человеческое достоинство короля. Но силы неравны, и даже боксерские перчатки ему не помогают. Отдельно хочется сказать о дворецком Гонерильи Освальде в исполнении молодого артиста Дмитрия Жарова. Вот уж где бесы потрудились всласть, вывернув ему все конечности и превратив в ходячий укор низменных страстей «животного о двух спинах». Это поразительная пластика запуганного зверька говорит сама за себя. Не нужно даже слов, чтобы понять, насколько физическое уродство соединяется с уродством внутренним. 

Во втором акте, когда Лир понимает, что милости ждать не от кого и незачем, он предстает абсолютно свободным человеком, не страшась своих мыслей, высказанных вслух, какими бы они не казались безумными. Почти детская улыбка не сходит с лица Михаила Филиппова, постоянно делающего какие-то открытия, которые раньше не приходили ему в голову. Но самое главное — его посещает сострадание. И как бы в награду за это к нему является отвергнутая дочь Корделия в исполнении Валентины Ляпиной. Впрочем, эта девочка в коротеньком платье на самом деле никогда не покидала Лира в его мыслях, она словно незримый ангел (а в данном спектакле вполне зримый, молча наблюдающий за манипуляциями пришедших к власти бастардов), подобно образу чистейшей красоты олицетворяет нежность и любовь, которой хочется восхищаться и верить. Впрочем, достоин восхищения и Шут — королевский музыкант, золотой тромбон Европы Элиас Файнгерш, общающийся со своим господином на английском языке, а с залом трубными голосами победного тромбона, не оставляющего ни малейших сомнений, что люди услышат его и пойдут за ним в поисках правды и справедливости.




Другие ссылки

Король в детской, Юлия Арсеньева, Театральная афиша, 23.10.2014
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Шекспир глазами эксцентрика, Роман Должанский, Газета Коммерсантъ, 26.08.2014
«ЛИР король», Екатерина Наркевич, Интернет-издание newsMCS. ru, 25.08.2014
Над «Лиром» больше не заплачем, Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
Необыкновенный человек. Интервью с Элиасом Файнгершем, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 03.2014
Это не спектакль, это Шекспир. Интервью с Михаилом Левитиным, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 03.2014