Взрывоопасная смесь смеха и слез

news.msn.ru, 10.2004
Режиссер Михаил Левитин посвятил спектакль своему коллеге, Петру Фоменко, а это в театральной среде явление не слишком обыденное. Однако небольшая предыстория должна пролить свет на это загадочное событие. Дело в том, что Фоменко и Левитин уже некоторое время не могли поделить роман Коваля, так как оба чрезвычайно хотели его поставить. И только в прошлом году Фоменко, видимо, погрязший в бесчисленных творческих планах, дал Левитину добро и полное благословение на постановку. Режиссер же театра «Эрмитаж» на радостях объявил, что свое новое творение посвящает знаменитому коллеге. Надо сказать, что этот широкий жест, хотя и продиктованный соображениями признательности и безмерного уважения, как нельзя лучше ложится именно на роман Коваля, в котором целая глава непосредственно посвящена Петру Наумовичу, без сокрытия имен, званий и восхищения. Необыкновенно трогателен эпизод спектакля, в котором исполняется гимн «Любовь бессмертна» во славу Фоменко. Он вселяет веру в настоящую творческую дружбу и взаимное признание, разрушая пресловутые стереотипы о вечном театральном соперничестве, склоках и интригах — по крайней мере, на те четверть часа, что длится сцена. Только одна мысль до сих пор не дает покоя — каким образом Фоменко, выдайся ему случай поставить «Суера-Выера», вышел бы из щекотливой ситуации прославления самого себя? Капитан с не очень-то благозвучной фамилией Суер-Выер вместе с морально неустойчивым коллективом матросов путешествует по мировому океану, на первый взгляд, вовсе без всякой цели, но на самом-то деле, с целью хотя и трудно осуществимой, зато чрезвычайно благородной — в поисках истины. Такова в двух словах фабула спектакля, жанр которого обозначен как «комическое представление в двух спектаклях», что, пожалуй, снова требует пояснений. Левитин задумывал постановку двух спектаклей, однако в окончательном варианте остался только один, который и идет под странным подзаголовком «Спектакль первый. Суер-». Пусть никого это не повергает в недоумение. Несмотря на глубокий философский подтекст, «Суер-Выер» вполне оправдывает звание «комического представления» и дает зрителям прекрасную возможность провести вечер, непрерывно сползая от смеха с плюшевых кресел «Эрмитажа». Левитин зарекомендовал себя мастером умной клоунады более 20 лет назад, когда на спектакль «Хармс! Чармс! Шардам! или Школа клоунов» валом валила вся Москва. С тех пор «Эрмитаж» живет в полном взаимопонимании с абсурдом, безумием, обэриутством и здесь, как нигде наверное, умеют создавать спектакли из одной только живой и взрывоопасной смеси смеха и слез. Каких только пересмешников с вечными горчайшими складками у губ и на переносице здесь не ставили, за исключением, пожалуй что, Булгакова, — и вот добрались до Юрия Коваля. Заглавную роль в спектакле исполняет Владимир Шульга, актер, принятый в труппу относительно недавно. Что, однако, не помешало ему с полным пониманием и сочувствием влиться в сложнейший строй левитинских сценических партитур. В его спектаклях актер должен не столько даже правильно играть, сколько правильно звучать. Малейшая фальшь вырывает его из общего строя голосов — из спектакля — раз и навсегда. Шульга создал героя страстного и нежного, сурового и забавного, парадоксального и трагического, современного Одиссея, странствующего от острова к острову и открывающего законы бытия одновременно с долей необходимого комического пафоса и обезоруживающей искренностью чувства. Суер Шульги, и восхитительная мадам Френкель Ирины Богдановой, кутающаяся в одеяло и вяло пускающая дым из длинного мундштука, и хмурый старпом Александра Пожарова, и уморительный лоцман Кацман Арсения Ковальского, и механик Семенов Андрея Семенова, неустанно, на протяжении всего спектакля изображающий знамя, и голос Фрэнка Синатры, сопутствующий плаванью и океанской качке, — все это сливается в завораживающий своей идеальной завершенностью унисон. Символический смысл открываемых Суером островов прост и ясен — либо совершенно абсурден. В любом случае, он не требует объяснений и толкований — одного лишь заинтересованного внимания и заведомого согласия с правилами игры. Когда Левитин ставил «Хармса…», Коваль писал «Суера». Может быть, поэтому столь явно ощущается связь между двумя спектаклями, в которых главная роль отдана стихии необъяснимого и не требующего объяснений. Впрочем, насколько легкомыслен и весел «Хармс», настолько же «Суер» полон сожалений и печалей, дополняющих веселье этого спектакля сотней вздохов. Двадцать лет назад «Хармс» звучал как призыв, как «Ура!», победный клич. Зрители приходили снова и снова, чтобы хохотать над абсурдом собственной жизни, так остроумно вывернутой наизнанку, и восхищаться бездонной фантазией, юмором и смелостью нового художественного руководителя театра в саду «Эрмитаж». «Суер» сегодня — доказательство неисчерпаемости фантазии и юмора Михаила Левитина, однако и свидетельство того, что за двадцать лет мы досыта насмеялись над абсурдом жизни и теперь нас снова неодолимо тянет плакать. Хочется, в самом деле, уже доплыть до острова Истины, и ничто так не близко и не понятно, как остервенение Суера-Выера, пытающегося выловить ее, родимую, на огромный корабельный крюк и приправляющего сие занятие крепкой капитанской бранью.

Другие ссылки

…Не совсем один, Ирина Скуридина, Театр, 30.12.2005
Остров Левитина, Ирина Скуридина, Театр, 30.12.2005
Посланные на…, Лев Аннинский, Газета Культура, 30.11.2005
Какого рода буква «ю»?, Полина Бардина, Досуг и развлечения, 11.2004
Остров полифонического отпада, Татьяна Бек, НГ Экслибрис, 28.10.2004
Щенячий воcторг, Алла Астахова, Время новостей, 5.10.2004
Взрывоопасная смесь смеха и слез, news.msn.ru, 10.2004