У нас работали:
Ефремова Анастасия
Руководитель литературной части
Казьмина Наталья
Руководитель литературной части с 2008 по 2011
Дмитрюкова Юлия
Администратор интернет-сайта
Мельников Эдуард
Звукорежиссер

Ощущение бороды

Наталья Казьмина, «Культура», 18.12.2003

Пять лет назад в Москве родился Центр современной драматургии и режиссуры А. Казанцева и М. Рощина. Для «нестандартного» театра в пределах капризного города, избалованного зрелищами и звездами, пять лет — это путь. Причем, из безвестности к славе.

Обстоятельства

Центр начинал с ничего: как водится, на энтузиазме, без помещения и, думаю, без большой надежды на успех. В результате — дорогу в Музей Высоцкого, где сейчас играет Центр, протоптали многие театралы. В крошечном фойе перед спектаклями вечно топчется молодежь: Центр стал модной и даже престижной экспериментальной площадкой. В зале замечены театральные знаменитости, пришедшие глянуть на «племя младое». Наконец не одни друзья Алексея Казанцева и Михаила Рощина, но и московский Комитет по культуре решил поддержать Центр не только морально, но и материально.

В послужном списке Центра — больше двух десятков спектаклей. Лучшие — звучат и в Москве, и на международных фестивалях. За пять лет сотни полторы молодых актеров и режиссеров прошли через Центр. Кто-то получил дебют, а кто-то успел сделать себе имя. Теперь их жадно соблазняют солидные театры, желая поправить пошатнувшееся здоровье. В прошлом году Алексей Казанцев стал обладателем премии К. С. Станиславского — с благородной формулировкой «за театральное дело». Спектакль Михаила Угарова «Облом-off» тогда же стал «гвоздем сезона» (премия СТД России), а Владимир Скворцов, угаровский Обломов, получил «маленькую», как ее называют, ежемесячную премию Фонда Станиславского. Режиссер Ольга Субботина теперь — правая рука А. Казанцева, много сотрудничает и с Международной конфедерацией театральных союзов. Кирилла Серебренникова после «Пластилина» назвали надеждой российской режиссуры и «расхватали» другие театры. В этом году пятью названиями Центр участвовал в основной программе престижного Чеховского фестиваля, еще четыре спектакля показал в его off-программе, etc. Это видимый успех, которым можно гордиться (перечислено даже не все), и успех, случившийся естественно: Алексей Казанцев, человек классического театрального воспитания, в «черном пиаре» не замечен и продвижением своего детища занят мало. Но есть и другой итог, который даже важнее прочего.

Время и место

Центр действительно перекроил театральную ситуацию в Москве. Вклинился в несколько надуманное противостояние «репертуарный театр-антреприза» и оттянул на себя часть публики. Сегодня, когда репертуарный театр, к сожалению, болен привитой ему обстоятельствами буржуазностью, заявить о себе новому поколению трудно, вести лабораторные опыты почти негде. А Центр (и только вслед за ним Театр.doc) перевел понятие «новой» драматургии и «новой» режиссуры из области абстрактных понятий в живой план. Материализовалось и «новое» актерское поколение. (Словечко «новый» я беру в кавычки потому, что о терминах и о сути все еще спорят и спорить имеет смысл. Может быть, стоило сказать — «другая» драматургия и «другой» театр.) Все-таки испокон веку считалось, что спектакли и роли, а не режиссерская и актерская болтовня есть доказательство права на профессию. Как любит говорить актерам Юрий Любимов: ты не болтай, ты покажи, что хотел, тогда и обсудим. 

Центр взял и реально показал, что ныне выросло на театральной почве, что занимает новое поколение. Суть явления может нравиться, огорчать, но утверждать, что его нет, уже не удастся. Зато теперь его можно обсуждать на территории профессии. А. Казанцев после встречи со знаменитым А. Коппитом, посетившим этой осенью Москву, имеет основания радоваться его похвале. Посмотрев спектакли Центра, Коппит заметил, что атмосфера здесь напоминает ему офф-Бродвей 60-х. (Если вспомнить, что офф-Бродвей был как раз альтернативой буржуазному искусству и территорией поисков новой органики в американском театре, то это утверждение дорогого стоит. )

Другой театр

…Глядя спектакли Центра, испытываешь «ощущение бороды». Именно это мне, например, больше всего нравится. Нравится и одноименный спектакль О. Субботиной по пьесе К. Драгунской, отчего я с удовольствием «ворую» это название. Оно емкое, остроумное. И, пожалуй, адекватное общему театральному настроению. Героиня пьесы объясняет, что обаяние ее мужа кроется в бороде; женщине, мол, это «ощущение бороды» недоступно, но понять и прочувствовать его очень хочется. Точно так же зритель Центра и его создатели стремятся познать чужие ощущения — понять характер нового театра, закономерности его текста и стиля, главные черты его протагониста. «Ощущение бороды» сложное — это и чувство манящей новизны, и воспоминание о чувствах, испытанных прежде, — ощущение того, что все в театре со всем связано. Даже в ситуации безвременья. И в театральных революциях есть своя логика. В 50-60-х во внутренней полемике со старым театром возникли «Современник» и любимовская Таганка. В конце 90-х Центр драматургии отправился на поиски «другого» театрального языка. Масштабы явлений, естественно, пока никто не сравнивает. Но порывы, я надеюсь, сходны.

По существу, Центр продолжил загубленное дело Творческих мастерских, которые родились ровно за 10 лет до него, в 1988-м. Тогда не удалось изменить театральный ландшафт. Возможно, Мастерские родились преждевременно: кризис репертуарного театра был не так явен, а пресловутая революционная ситуация («верхи не могут, а низы не хотят») еще не сложилась. Многие даже к факту существования Мастерских относились скептически. Наверное, Мастерские измучил и диктат их «родителя», СТД России. Как ни странно, разрушались Мастерские и изнутри, оберегая свою келейность.

Впрочем, итог Мастерских все равно не мал. Они дали старт нескольким известным теперь режиссерам (В. Мирзоеву, Климу, А. Пономареву), нескольким известным ныне поэтам (Д. Пригов, Т. Кибиров, С. Гандлевский, Л. Рубинштейн и др.). Именно с провала Мастерских, если хотите, начался взлет режиссера Евгения Арье. Как член их Правления он очень остро пережил ту историю, что, вероятно, тоже стало поводом начать новую и, как мы видели этой осенью, успешную жизнь в Израиле с Театром «Гешер». Актеры Мастерских, увы, растворились в общем театральном процессе. Ощущение «другого театра» тогда не пришло.

Центр родился уже в ином окружении и рос сиротой. В ситуации окрепшего в театре «частного сектора» никто ему был не указ. И за пять лет ему, пожалуй, удалось воплотить мечту Мастерских — представить нам новый театр как поколение. Думаю, решающим обстоятельством тут было, что во главе Центра встали не критики, а драматурги, уверенные, что самоидентификация всякого «нового театра» невозможна без испытания новой драмой. В итоге новое поколение обрело «крышу», избыло тоску невоплощенности и занялось наконец делом: сочиняет свою среду, подбирает компанию, пытается формулировать цели, учится играть в ансамбле (а учиться надо наново), пробует свою интонацию. Из зала видно: что-то им все-таки дорого, что-то они про себя понимают и пытаются про себя объяснить. Иногда это получается, иногда — нет. В данном разговоре не это важно. Важно, что у них есть шанс высказаться. Кому-то, наверное, странно, что именно А. Казанцев и М. Рощин, люди старой закваски и вкусов, оказались столь широки во взглядах и терпимы к молодым эскападам. Но факт, что они отправили Центр в осмысленный полет. (Может быть, один вспоминал при этом студию Арбузова, а другой — студию «Современник» и Олега Ефремова? Не знаю.) Думаю, именно Казанцев, постоянно обсуждающий со своими молодыми коллегами их планы и их спектакли, разумно удерживает их от ныне повсеместного экстремизма. В атмосфере Центра и вокруг нет агрессии, от которой все, на самом деле, устали. Нет кичливости, желания кричать на всех углах, что только такой театр и есть «единственно верная линия партии», как это делают, скажем, в NETe. Здесь мало озабочены реваншем, больше — эстетическими проблемами. И довольно дикая идея, что «некие законы развития искусства… невозможно поверять этическими нормами», здесь, слава богу, не работает.

«Открытый город»

Спектакли Центра рождаются и умирают естественно. Время сегодня спрессовано и само порой вмиг обнаруживает, что хорошо, а что плохо. Например, что «Войцеку» А. Назарова пора уходить (в утешение режиссеру скажу, что и опыт питерца Ю. Бутусова с Бюхнером был, по-моему, не слишком удачным), а спектаклю «Москва — открытый город», скажем, следует остаться. Сложенный из новелл современных драматургов, поставленных разными режиссерами, этот спектакль-мозаика «из съемных блоков» смотрится теперь визитной карточкой Центра. Центр ведь тоже, по-своему, «открытый город».

Скажу крамольную вещь: совершенных спектаклей в Центре нет. (Да их и нигде почти нет.) Но в Центре, как нигде, ощущаешь пользу утверждения «Отсутствие результата — тоже результат». Потому что важнее результата сейчас процесс, а задача в том, чтобы российский театр, впавший в уныние, вспомнил многое из того, что забыл. Чтобы молодые актеры и режиссеры поняли, что такое сильные желания и чувства, а зритель —что такое «прекрасная боль, говорящая, что я существую». Как ни крути, а театр должен задевать людей по обе стороны рампы, иначе он бессмыслен.

Главное чувство, которое вызывают спектакли Центра, — любопытство. По сегодняшним меркам это много. В Москве немало спектаклей, и плохих, и хороших, о которых и говорить как-то лень. А «у Казанцева» то и дело хочется ввязаться в спор, заняться сопоставлением и осмыслением процесса, анализом ошибок, построением версий и даже предсказаниями. Не знаю, например, что оказалось для Центра полезнее — неожиданно взлетевший успех «Пленных духов» братьев Пресняковых и режиссера Владимира Агеева или «жестокая» дискуссия вокруг спектакля. Для нормализации театральных отношений, думаю, даже дискуссия. Жаль, что схожей не возникло вокруг нового спектакля В. Агеева «Минетти» по пьесе Т. Бернхардта. Хотя материал для спора и в этой работе ученика А. Васильева есть. Любопытно было бы задним числом сравнить «Пластилин» К. Серебренникова с его более поздними работами. На мой взгляд, этот — пока самый лучший и искренний, но у меня наверняка найдутся оппоненты. Любопытно было бы сопоставить «Ощущение бороды» О. Субботиной и ее же спектакль «А. — это другая», живую буйную, почти лубочную ткань — и стильный, надменный хайтековский прием; комедию, которая, как водится, в русском театре оступается в трагедию, — и трагедию, которая, как водится, в европейском театре, не стирает улыбку вежливости с лица. Я бы предпочла Субботину-1, но кто-то со мной не согласится. Любопытно было бы заметить, что современную западную драматургию финн Йоэлл Лехтонен чувствует и точнее, и тоньше наших молодых. Может быть, как человек другой культуры и иной ментальности. А может быть, просто как режиссер, которого все-таки текст занимает больше приема. Хотя именно Лехтонен своим любопытным спектаклем «Психоз» поставил для меня точку в споре о том, приживется ли на нашей почве драматургия, подобная пьесе Сары Кейн. В ближайшие годы — вряд ли.

В Центре нет совершенных спектаклей, сказала я, но есть нежно любимые. Для меня это «Облом-off» Угарова-Угарова и «Трансфер» Курочкина-Угарова. В режиссуре этих спектаклей как раз и присутствует во всем разнообразии то самое «ощущение бороды», которое так мне дорого, — осознание себя, ощущение груза и опыта прежних поколений, с которым надо же что-то делать, устремленность вперед и взгляд назад, желание в последний раз вступить со своим прошлым в непростой диалог — расквитаться, расплеваться, договориться, доспорить… И понять наконец, какие же мы на этом фоне и как же нам теперь жить.

Потом

У человека, как правило, настроение портится до дня рождения. Что-то его не ко времени гложет, и что-то мешает просто обрадоваться. У театров бывает ровно наоборот. Сомнения начинают терзать их после юбилея. Однако, умеющий предвидеть Алексей Казанцев еще со времен успеха «Пластилина» и «Облом-off» твердит своим «центристам»: главное — не скурвиться, не стать фестивальным центром, не превратиться в «еще один» театр. Он прав, ему жизненный опыт подсказывает, что превращение «из лаборатории в колумбарий», вообще-то, в привычке театра. Русский театр, как известно, стоически терпит лишения, всегда готов к испытаниям водой и огнем. И почти никогда не умеет перенести без потерь новоселье и музыку медных труб.

При той популярности, которую уже завоевал Центр, можно с уверенностью сказать, что второе его пятилетие будет трудным. Что он предпримет в такой ситуации? Что-то предпримет, раз знает, что его ждет. Возможно, без ревности и сожаления отправит в самостоятельное плаванье всех, кто здесь уже состоялся, и наберет новых волонтеров «нового театра». Возможно, станет жестче отбирать новые проекты и требовательнее относиться к результату. Возможны, наверное, и еще варианты, чтобы сохранить к себе интерес и сохранить репутацию. Во всяком случае, болельщики Центра драматургии и режиссуры (а болельщики лучше, чем поклонники, они вернее) будут искренне рады, если это удастся.



Другие ссылки

Наталья Казьмина. 17 статей о театре, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 28.11.2012
Без иллюзий, Кама Гинкас, Генриетта Яновская, Наталья Казьмина, Вопросы театра, 1-2 (вып. XI), 2012
«Была такая девочка, влюбленная в театр…», Кама Гинкас, Генриетта Яновская, Вопросы театра, 1-2 (вып. XI), 2012
Диалог о цензуре, Наталья Казьмина, Алексей Никольский, Вопросы театра, 1-2 (вып. XI), 2012
Вместо «Дневничка», Александр Калягин, Наталья Казьмина, Вопросы театра, 1-2 (вып. XI), 2012
Памяти Наташи Казьминой, Валерий Фокин, Адольф Шапиро, Михаил Левитин, Дмитрий Крымов, Вопросы театра, 1-2 (вып. XI), 2012
Хочется понять…, Татьяна Шах-Азизова, «Экран и сцена» № 23 (976), С. 3, 12.2011
Прощай, Наташа, Марина Токарева, Новая газета, № 133, 28.11.2011
О Наташе, Валерий Семеновский, Специально для сайта, 27.11.2011
Михаил Левитин: Чего я хочу, Наталья Казьмина, Журнал «Вопросы театра», 2010, № 3-4, 10.2010
«Скучная история» Театра «Эрмитаж». Михаил Левитин, Наталья Казьмина, Театральная афиша, 10.2009
Кто в доме хозяин?, Наталья Казьмина, «Планета Красота», 2008, №№ 7-8, 07.2008
Как нарисовать птицу, Наталья Казьмина, Планета Красота, 1.12.2007
Пишите поперёк, Адольф Шапиро, Наталья Казьмина, «Театр», № 30, 12.2007
Чехов плюс что-то еще, Наталья Казьмина, «Театр», № 30, 12.2007
Вне грамматики, Наталья Казьмина, Театр, № 1, 2007, 01.2007
Убийство, одиночество и дождь, Наталья Казьмина, «Театр», № 29, 2007
Жизнь прекрасна. Е. Гришковец, Наталья Казьмина, «Театр», № 3, 2006
Поэзия и проза «Эрмитажа», Наталья Казьмина, Первое сентября, 3.09.2005
3 июля театральному режиссеру Анатолию Эфросу исполнилось бы 80 лет, Наталья Казьмина, «Независимая газета», 1.07.2005
Бессмертная смерть, Наталья Казьмина, Планета Красота, № 7-8, 07.2005
Деликатный театр. Жизнь и судьба, Наталья Казьмина, Газета «Дом Актера», 1.06.2005
Дом, где разбиваются сердца, Наталья Казьмина, «Первое сентября», 19.03.2005
О пользе неспешного театроведения, Наталья Казьмина, «Театр», № 4, 2005
Гедда Карбаускене, Наталья Казьмина, «Планета красота», № 1, 2005
Кто держит пуговицу, Наталья Казьмина, «Вопросы театра», 02-04, 2004
Прошло сто лет…, Наталья Казьмина, «Театральная жизнь», № 3, 2004
Ощущение бороды, Наталья Казьмина, «Культура», 18.12.2003
Михаил Левитин. Мотивчик, Наталья Казьмина, Театр, 04.2003
Алхимик Дитятковский, Наталья Казьмина, газета «ДА», 03.2003
Я люблю тебя, Петрович!, Наталья Казьмина, «Культура», 3.10.2002
Три Стуруа и еще один, Наталья Казьмина, «Вестник Европы» 2002, № 6, 09.2002
«Неудачное свидание с самим собой» [О спектакле «Арто и его двойник»], Наталья Казьмина, «Вестник Европы» 2002, № 5, 06.2002
Анатолий Васильев. Магнитная аномалия, Наталья Казьмина, «Вестник Европы» 2002, № 4, 02.2002
Михаил Левитин «С годами стало ясно, что все ясно», Наталья Казьмина, Театральная жизнь, 01.2002
Актер, не принадлежный никому, Наталья Казьмина, 2002
Цирк уехал и клоуны разбежались. Жаль, Наталья Казьмина, Вячеслав Полунин, «Культура», 19.07.2001
Вячеслав Полунин: Монолог клоуна, или Пирог из десяти слоев, Наталья Казьмина, «Вестник Европы» 2001, № 2, 06.2001
Олимпиада: опыт, материал, урок, Наталья Казьмина, «Вестник Европы» 2001, № 2, 06.2001
Кама Гинкас, Наталья Казьмина, «Культура», 17.05.2001
Ты этого хотел, Жорж Данден!, Наталья Казьмина, 2001
Под нелогичный ход часов, Наталья Казьмина, Советская культура, 28.04.1990