О ПЕТРЕ ФОМЕНКО

Михаил Левитин, «Театральная жизнь», № 10, 1990
Ах, как хочется написать о себе самом красиво, вдумчиво. Как хочется написать о себе — на века. Но не пишется. Наступило время, когда даже собственное отражение в зеркале видеть невыносимо.
А черты других. ..
Я думаю о нем постоянно — о Петре Фоменко. Все-таки что-то он собой воплощает. Чрезмерность? Грандиозный обман? Лицедейство? Что-то сокрушительное, чарующее. Если чарующим может быть обвал в горах… Конечно, в быту подобное невыносимо, даже в театральном. Тем более в театральном. Наш быт на самом деле вполне аккуратненький, озабоченный, мещанский. Вот сколько прилагательных прилетело на имя Фоменко и кружатся, кружатся! Он все время штурмует ворота крепости, именуемой нашими душами. Он презирает нас. Много на свете художников, презирающих толпу, это не так страшно, и Пушкин писал, что не страшно, надо иметь право на презрение. Ведь Фоменко постоянно рискует, а это, согласитесь, стоит чего-то.
Эфрос сказал о нем: «Признанный непризнанный», кто-то сказал о нем, тогда еще сорокалетнем: «С таким в лифте наедине остаться страшно». Я ответил Фоменко на предложение поставить спектакль в Театре Комедии: «Петя, между спектаклем у тебя и дружбой с тобой — выбираю дружбу».
Наверное, он очень распущен был в те годы, наверное, на грани запретного, переступая грань. Но никогда — в жажде прославиться. Покорить, подчинить — да. Но про-славиться…
Для этого в нем слишком много презрения. А тот, кто не занят строительством собственной славы, не заботится о ней, тот ее и не имеет. В театре по крайней мере так. Он жертва театроведческих кликуш: набрасываются все скопом, всучивая товар, пускают пузыри восторга, и ты платишь не считая, только бы избавиться от них, бежишь с приобретенным то ли напуганный, то ли радостный, а дома понимаешь, что не успел даже осмотреться как следует. Сила театроведческого заблуждения. ..
В искусстве необходимо объяснить себя, в искусстве театра необходимо множество. Фоменко никогда не представал перед нами в множестве. Постоянно увлекая собой людей, он всегда оставался один, т. е. хитрил, что-то утаивал и терял, терял. Может быть, это лукавство души, помогающее ему в художественных открытиях, закрыло для него доступ в простую взаимную человеческую признательность? Им можно увлечься, им нельзя не увлечься, но любить его…
Спектакли, построенные вертикально, внутренне, конечно, волны нагромождаются одна на другую, ступени к взрыву, сам взрыв уже наверху в преисподней, потому что дар Фоменко — черный. Он видит не цветущий сад наших душ, а какую-то бездонную яму, пропасть. С большой высоты он прыгает в эту яму, увлекая нас за собой. Как это соблазнительно — прыгнуть в себя!
Темы запретные, всегда запретные, когда попадаются непритязательные, случалось и такое, — форма все равно возникала запретная. Спектакль о том, что на Руси есть веселие пити — «Татьянин день», в лицемерном нашем обществе в те годы звонче оплеухи не произведешь. Указы о пьянстве от петровских времен, монологи Сергея Есенина, фельетоны Дорошевича, экстаз разгула и безобразия, красота этого самого разгула, выхода из которого нет, — и снова темная яма. Ах, как красиво, как красиво, как вдохновенно. У Фоменко возможно только или вымученно, или вдохновенно.
На твоих глазах зарождалось не столько само действие, сколько любовь к нему, страсть, жажда овладения темой как тоской, безысходностью народа. Фоменко лезет на стену, на штурм крепостной стены. Он ловит темное, непознанное нетерпеливо, он знает, где оно скрывается. Все его спектакли построены по принципу Пещного действа — в них говорится о грехе и о возмездии за грех. Лики ангелов, рожи чертей, пламя вознесения — вот основные духовные и эстетические принципы режиссуры Фоменко. Вспомните фильм по «Спутникам» Веры Пановой — какой мощный стон! В нем самом постоянная борьба, маята. Может быть, ее успокоит возраст? Да нет, просто сожмется Фоменко и затаится. С годами он научился многое скрывать. Он лукавит, он любит лукавить иногда с нами, иногда с Богом, любит театр. Он играет в Мольера, как, вероятно, и сам Мольер играл в кого-то, поразившего его воображение. Он играет в Мейерхольда, каким мы представляем себе Мастера — грозным, коварным. Внутренне, мне кажется, он переиграл всех возможных злодеев мира (последний — Калигула в Театре Моссовета), и все для того, чтобы перестало быть скучно, невыносимо скучно в театре.
В «Тарелкине» какие-то люди со свечами лезут на тебя, скручиваются, снова лезут, гробы, до жути четкая дикция из темноты, пятна лиц, подвывание, апокалипсис, и все это смешно, и все это с юмором, правда зловещим, потому что Фоменко ни на секунду не верит, что человек управляет своей судьбой сам, а знаете ли вы, как это мешает относиться к себе серьезно? Вероятно, он разговаривал с Воландом раньше, чем мы с вами, может быть, он и сам один из свиты — Коровьев? Это не важно, важнее сам диалог — с Богом ли, с дьяволом.
Главное, чтобы не злободневность, не мелкотемье, не тот горький пьяница, который звучит гордо, главное видеть, что нам светит и светит ли?
Его спектакли вдохновляют на крупные хорошие мысли. Он ставит Пушкина на телевидении, Толстого, не пытается навязать концепцию, подчеркнуто скромен перед авторами, звучит как бы только слово, хор голосов, произносящих слово, что-то вроде своеобразнейшего акапельного пения, где композитор тот же автор, но как не торопятся актеры передать друг другу слово, держат в ладонях, разглядывают, неохотно с ним рас-стаются, это слово пушкинское, его хочется подержать. Потому что всегда за этим — елка, колядки, рождество, снег, Михайловское, сенные девки, знатные барыни, друзья, любовь, смерть, Пушкин. 
Фоменко боится за культуру. Она, конечно, не погибнет, тут волноваться не стоит, но, боже мой, как над ней издеваются в России, что вытворяют, сделав общедоступной, швырнув толпе. Она, конечно, не выродится, но вырядятся и притворятся ею множество уродов.
Фоменко предвидел их появление давно, он знает почву, на которой они хорошо плодятся.
Первым в спектакле «Мистерия-буфф» в Ленинграде (год 1962) взял и опустил буквально деревянный крест на красное знамя, то ли знамя перечеркнул, то ли «в белом венчике из роз впереди…» Что, впрочем, одно и тоже. Закрыли. «Татьянин день» закрыли. Закрыли-то закрыли. В конце концов, сегодня это уже не интересно — не убили же!
Знаменитый Театр на Таганке, где Фоменко работал несколько лет очередным режиссером, обязан ему очень многим в главном своем принципе — в работе со словом. Актер и слово — тема, после многих десятилетий поставленная и частично решенная Таганкой. В спектакле «Дознание» Петера Вайса он демонстрировал мощное, такое редкое, выявленное в слове актерское существование и одновременно с легкостью необыкновенной менял местами жертв и убийц, убийц и жертв, утверждая, что первые в других обстоятельствах могли оказаться последними и наоборот, чем, конечно же, слиш-ком дразнил судьбу и нас, зрителей.
Зачем он это делал, почему никого не жалел, зачем не ушел из Таганки, где было недовыпущено пять поставленных им спектаклей? Чего ждал?
В театре, где работает один большой талант, всегда мало места другому, если вообще оно есть.
Думаю, роль мученика нравилась ему. По природе мазохист, он придумывает ситуации невозможные и ввергает в них себя. Конечно, не только это держало его в Театре на Таганке, но и компания, веселая, умная, свои люди. Их на Таганке было много. И еще — препятствия, великие препятствия, он их любит и умеет воздвигать между собой и жизнью. Какой-то надлом, скажете вы, нужно бы попроще, да не надлом, не надлом, а жизнь духа. Немного людей, в которых мы видим, как она физически протекает. Нежнейший спектакль Театра Комедии «В этом милом старом доме» покорил всех нас, и Фоменко, часто прикидывающийся на театре каким-то неистовым эротоманом, то ли юношей, испытывающим похоть, похожую на старческую, то ли на старца, юношеские страсти которого делают его карикатурно уродливым, вдруг все отбросил, и мы увидели ликующую мужскую душу, глупую от счастья, неистовую до акробатизма, полное мальчишество, душу взахлеб. Я думаю, там и был свободный настоящий Фоменко. Во мраке самопогружения и презрения ему часто недоставало свободы, надо было дождаться часа, когда терять нечего, остается играть до конца, наотмашь, и он дождался, и он заиграл, но при пустых креслах. Ленинград не был тогда удобным местом для такого сценического разгула и буйства. Просто хулиганство какое-то И вот сидит Петр Фоменко на юбилее Театра Комедии, в каком-то не слишком молодом костюме под мощной цифрой 50, сидит в чужом театре на чужой акимовской земле, как под гильотиной. Много поразительных спектаклей, еще больше мгновений искусства в самих спектаклях. Руки Гектора, вернувшегося с войны, когда Андромаха сообщает ему, что ждет ребенка. Эти руки, обнявшие ее плечи кольцом, сзади, размыкаются и под взлет равельевского вальса падают вниз, чтобы обнять ее живот, обнять своего пока еще не родившегося сына. «Троянской войны не будет» Жироду.
Вообще, его режиссерские детали изумительны. Он — гранильщик алмазов, чего-то великолепного, опасного, режущего. Он видит ноги актера и сразу догадывается, на что эти ноги способны, нос тем более, он разбирает человека по частям и каждую часть преподносит зрителю как подарок, иногда подарки случаются очень непристойные, но работать с его точки зрения должно все.
Я стал говорить о нем, потому что несколько дней назад в переполненном претендующими на творческую самостоятельность режиссерами зале на Всесоюзной режиссерской конференции он единственный поднял руку против создания ассоциации режиссеров, единственный.
Я стал говорить о нем потому, что знаю, по какой причине он это сделал.

Другие ссылки

Коли рожа крива, Константин Щербаков, «Театральная жизнь», 05.2016
«Великий комбинатор», Алла Шевелева, Театральная афиша, 05.2016
На Новом Арбате откроется «Эрмитаж», Светлана Баева, Московская перспектива, № 41, 16.11.2015
Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
О премьере театра Эрмитаж «Прооперетту», Екатерина Наркевич, newsmcs.ru, 9.09.2015
«Оперетта» в «Эрмитаже», Михаил Левитин, Специально для сайта, 19.02.2015
Король в детской, Юлия Арсеньева, Театральная афиша, 23.10.2014
О детях и шутах, Наталья Ионова, Театрон, 29.08.2014
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Шекспир глазами эксцентрика, Роман Должанский, Газета Коммерсантъ, 26.08.2014
«ЛИР король», Екатерина Наркевич, Интернет-издание newsMCS. ru, 25.08.2014
Над «Лиром» больше не заплачем, Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
Это не спектакль, это Шекспир. Интервью с Михаилом Левитиным, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 03.2014
Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
ТЕНЬ, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, Геннадий Демин, газета «Трибуна», 29.08.2013
Ну и чертово время!, Мария Седых, журнал «Итоги», 26.08.2013
Чертово время, Алена Данилова, АФИША@mail.ru, 21.08.2013
Приказано помнить, Мария Седых, Итоги № 15/879, 15.04.2013
В театре «Эрмитаж» открылась Школа клоунов, Телеканал Культура, Новости культуры, 19.03.2013
В Москве открыли Школу клоунов, Сусанна Альперина, «Российская газета», 17.03.2013
«Мир делится на клоунов рыжих и белых», Интервью Виктора Борзенко с Михаилом Левитиным, Новые известия, 12.12.2012
ПЕТР ФОМЕНКО, Михаил Левитин, Журнал ЛЕХАИМ, 14.08.2012
Б. Брехт. «Кураж», Алиса Никольская, Театральная афиша, No. 4, 04.2012
«Аксенов. Довлатов. Двое»: жизнь в миниатюре, Наталья Витвицкая, Ваш Досуг, 21.03.2012
На чужом черновике, Интервью Л. Костюкова с М. Левитиным. Полит. ру, 21.03.2012
Кураж, шардам, Эрмитаж, Владимир Колязин, Независимая газета, 29.02.2012
России снова понадобился Брехт, Любовь Лебедина, Литературная газета № 7 (6358), 22.02.2012
«Он предлагал…», Наталья Старосельская, Трибуна, 21.02.2012
Кончилось ли время Брехта? Стенограмма дискуссии, Валерий Семеновский, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 20.02.2012
Батальное Полотно О Любви И Счастье, Ирина Озёрная, Post.Scriptum.ru, 16.02.2012
Чтобы выжить, необходимо счастье, Вера Копылова, Московский Комсомолец № 25869, 15.02.2012
Главная роль. Михаил Левитин, Телеканал культура, 13.02.2012
История матери и актрисы, Анастасия Томская, afisha.mail.ru, 13.02.2012
Кураж Левитина, Марина Тимашева, Радио Свобода, 13.02.2012
Театр Брехта в Германии и России: традиции и новаторство, Видеомост Москва — Берлин. РИА Новости, 7.02.2012
За что «засушили» Бертольта Брехта?, Владимир Анзикеев, Deutsche Welle, 7.02.2012
Россия и Германия: взгляд на Брехта, Елена Андрусенко, Радио «Голос России», 7.02.2012
«Кураж» в «Эрмитаже», Телеканал Культура, Новости культуры, 1.02.2012
О жанрах различных замолвите слово, Елена Колтунова, Порто-Франко. Номер 38(1085), 7.10.2011
Прошел театральный фестиваль «Встречи в Одессе», Наталья Старосельская, Газета «Трибуна» № 39, 6.10.2011
Михаил Левитин: Мне не нравилось, как Высоцкий играл, Снежана Павлова, Известия в Украине, 25.09.2011
«Встречи в Одессе» завершились победой Мельпомены, Мария Гудыма, Таймер Одесса, 12.09.2011
Убитые судьбы, Антонина Крюкова, Газета «Трибуна», № 28, 21.07.2011
Друг других, Мария Седых, «Итоги», № 28, 11.07.2011
А ВЫ СМОТРЕЛИ?, Ольга Иванова, Литературная газета, 6.07.2011
Устные рассказы Михаила Левитина, Екатерина Дмитриевская, «Экран и сцена», 14(967), 07.2011
«Неладно что-то в Датском королевстве…», Татьяна Москвина, Аргументы Недели, 29.06.2011
Президенты флюидов, Алла Боссарт, Новая газета, № 69, 29.06.2011
«Эрмитаж» теряет дом?, Лиля Пальвелева, Радио Свобода, 14.04.2011
«Поживете у друзей», Александр Черный, Новая газета, № 39, 13.04.2011
Театр «Эрмитаж» оказался перед угрозой закрытия, Радиостанция «Эхо Москвы», 12.04.2011
«Где так вольно дышит человек…», Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10». Выпуск № 6-136/2011, рубрика «Премьеры Москвы», 04.2011
Настоящие яблоки, Анастасия Ефремова, Планета Красота, № 03-04, 2011, 04.2011
Враги народа в «Эрмитаже», Любовь Лебедина, Трибуна, 31.03.2011
Яблоки против жести, Наталия Каминская, Газета «Культура» № 7 (7767), 3 — 16 марта 2011 г., 03.2011
«Будденброки» и другие, Мария Седых, «Итоги», № 5, 31.01.2011
«Факультет ненужных вещей» Юрия Домбровского в театре «Эрмитаж», Марина Тимашева, Радио Свобода. «Поверх барьеров — Российский час», 27.01.2011
«Меня убить хотели эти суки»: рецензия редакции, Алена Данилова, Ваш досуг, 20.01.2011
Большая проза на небольшой сцене, Александра Черепнина, Вести-ТВ, 19.01.2011
Михаил Левитин. Адвокат униженных и оскорбленных, Любовь Лебедина, Трибуна, № 1. 13-19 января 2011, 13.01.2011
Школа переживания по Михаилу Левитину, Вера Калмыкова, Специально для сайта театра «Эрмитаж», 01.2011
Непокорный, несхожий, другой, Алена Карась, Российская газета — Федеральный выпуск № 5374 (295), 29.12.2010
Церковь Белой овцы, Ирина Озёрная, Независимая газета, 29.12.2010
МИХАИЛ ЛЕВИТИН: Живу в мире, освобожденном от текущего момента, Наталия Каминская, Культура, 23 декабря — 13 января 2011, 23.12.2010
Жизнь в вопросах и восклицаниях, Литературная газета, 22.12.2010
Юбилеи Даниила Хармса и Михаила Левитина, Ирина Озёрная, Страстной бульвар, 10. Выпуск № 4-134/2010, рубрика «Юбилей», 12.2010
Пожилой артист и театр нужны друг другу?, Театрал. № 11 (77). Рубрика «Тема», 1.11.2010
Михаил Левитин: Чего я хочу, Наталья Казьмина, Журнал «Вопросы театра», 2010, № 3-4, 10.2010
Михаил Левитин: «Женщины понимают легче», Анастасия Томская, Театрал, 1.12.2009
Михаил ЛЕВИТИН: «Я занят только детством», Анна Горбашова, Профиль, № 3 (606), 2.02.2009
Михаил ЛЕВИТИН в эфире Радио «Культура», Радио Культура — «Действующие лица», 18.03.2005
Михаил Левитин в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», Ксения Ларина, Радиостанция «Эхо Москвы», передача «Дифирамб», 9.10.2004
Драматургические игры режиссера Михаила Левитина, Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004
Легкие люди, или Бог, Дурак и Стерва, Дарья Маркова, журнал «Знамя», № 11, 11.2003
Михаил Левитин. Еврейский бог в Париже, Дарья Маркова, «Знамя», № 11, 11.2003
Механизм стихии, Светлана Епифанова, «Театральная жизнь», 1999, № 1, 1999
О ПЕТРЕ ФОМЕНКО, Михаил Левитин, «Театральная жизнь», № 10, 1990