Драматургические игры режиссера Михаила Левитина

Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004
Среди трех сотен театров столицы, как известно, только немногие могут по праву быть отнесены по ведомству драматической сцены. Подавляющее большинство либо с радостью перескочило в разгульную сферу шоу-бизнеса, либо неудержимо туда соскальзывает. Даже опора русского психологического театра — академические подмостки, стационары, созданные еще в советские времена, — и те сплошь и рядом допускают на свои площадки чисто развлекательные названия — от «№ 13» до «Слишком женатого таксиста», зовут поверхностных «режиссеров аншлага» — от А. Житинкина до Н. Чусовой, приглашают на главные и заглавные роли актеров-звезд (теперь все чаще — сериальных), которые, как правило, пользуются лишь наработанными штампами. Над традиционной сценой, слава которой распространилась по всему миру, нависла угроза полного исчезновения. 

Однако «Эрмитаж» относится как раз к тем немногим, которые в общей толкучке и борьбе за публику — любую и любой ценой — остались верными и заветам великих предшественников, и собственным устремлениям. На его афише нет (почти нет) случайных названий, каждая новая постановка — логическое следствие политики театра, его поисков в определенном направлении, тщательно оберегаемом. Поиски могут приводить к удачному результату, а может быть — и провалу, но не перестают оттого быть ценными. В данном случае это связано с фигурой художественного руководителя «Эрмитажа» Михаила Левитина, практически — за редким и случайным исключением — постановщика всех спектаклей на своей сцене.

Собственно, это классическое отличие репертуарного театра, во главе которого стоит художник, — отпечаток его личности заметен и на отдельных постановках, и на всем направлении театра. Но сейчас, с неуклонным разрушением классической схемы, с появлением режиссеров-бабочек, порхающих со сцены на сцену и озабоченных собственной оригинальностью больше, нежели традициями труппы, с которой они работают, — театры превращаются в прокатные площадки. Между всеядных — тем более заметны те, кто остается верен себе.

«Эрмитаж» привлекателен и тем, что он не законсервировался, а продолжает развиваться. Последние сезоны говорят о новых шагах — что опять-таки связано с личностью Левитина, его обращением к драматургии. Среди всех московских режиссеров его дар литератора, пожалуй, наиболее заметен. Некоторые другие — как Марк Захаров — тоже обладают литературными способностями (режиссер и должен быть в какой-то степени литератором, профессия требует распознавания литературных достоинств и особенностей материала), но у Левитина дар выражен ярче. Долгое время две его ипостаси соприкасались, но все же существовали параллельно — теперь слились: два последних сезона Левитин ставит спектакли, в основе которых лежат его собственные пьесы.

Пьесы, по счастью, не имеющие никакого отношения к тому, что сегодня принято именовать «новой драмой» — с ее тягой к маргинальным персонажам, раскованному до рискованности слову и чрезвычайным ситуациям. И дело не только в том, что действие драм Левитина отнесено в прошлые века, — скорее всего, он даже не задумывался о соотношении его пьес с модными течениями. Однако вышедшие в «Эрмитаже» спектакли оказались не только актуальными, но едва ли не злободневными.

В «Анатомическом театре инженера Евно Азефа» заглавный герой, авантюрист, который был своим человеком и в охранке, и в среде революционеров, стал для драматурга воплощением человеческой двойственности, если не принципиальной непознаваемости. Недаром перед началом спектакля режиссер Левитин вывешивает в фойе театра галерею портретов, на которых запечатлены диктаторы и лицедеи XX века. Клоуны и клоунствующие политики словно отражаются друг в друге — и как распознать фантомную реальность и мираж, который становится действительностью?

«Изверг», вторая из больших пьес Левитина, тоже обращен к реальному историческому лицу, да еще какому — вывести на подмостки Пушкина редко кто решается. Драматург нашел свой оригинальный прием — Поэт появляется нечасто и ограничивается проходной фразой, но масштаб его личности задан. А главным персонажем становится личность гораздо менее известная широкой публике — Идалия Полетика, дальняя родственница Наталии Гончаровой, пылающая ненавистью к нежданному свойственнику. Зависть и злоба — движущий нерв рассказанной Левитиным истории, где героиня делает все, чтобы уничтожить Поэта, а в финале оказывается, что ее если и помнят и чтят, то в связи с ненавистным именем.

«Изверг» (иначе героиня и не называет Поэта) вышел на публику в декабре прошлого года, а осенью, незадолго до того, разразился скандал на одном из московских фестивалей, куда привезли спектакль «Один день Ивана Денисовича», не только имеющий мало общего со знаменитой повестью Солженицына, но и созданный с нарушением авторских прав. Режиссеру пришлось-таки принести публичные извинения, организаторы сделали вид, что ничего особенного не произошло, но на премьере «Изверга» параллель напрашивалась сама собой. Как и разница в методах: пару веков назад интриганка задавала терзающий ее вопрос «Кто первый поэт в России?» всем — от императора до пьяного повесы, и безусловность ответа вызывала лишь новую вспышку ярости и замысел новой интриги. Ее потомки в XXI веке тоже терзаются завистью посредственности, однако методы применяют совершенно иные.

Оба спектакля схожи между собой не только единым автором, но и принципом построения — в каждом центральный герой, с которым неразрывно связано действие. В «Изверге» задача даже потруднее, требующая особой актерской виртуозности: Полетика почти не уходит с подмостков, в то время как вереница сцен требует каждый раз от исполнительницы нового состояния, мгновенных переключений. Но это чисто техническая задача.

Как и в случае с «Азефом», еще до начала спектакля постановщик пробует настроить-испытать зрителя. Только там это происходит при помощи портретов, которые можно долго разглядывать, угадывать изображенных и размышлять —какая прихоть свела столь разнородные лица. А в «Изверге» предлагается чуть не физическое соучастие: в двери зрительного зала можно войти, только поднявшись по ступеньке в карету, в которой расположился Александр Сергеевич собственной — обаятельной и лукавой — персоной. (Тут же можно заметить, что эта небольшая, из немногих небольших явлений-проходов состоящая роль — удача Арсения Ковальского и принципиальная удача спектакля.) Мимолетная встреча с гением вынуждает каждого зрителя мгновенно определить свое отношение к нему, после чего резким контрастом звучит долгий вопль Идалии — женолюбивый поэт залез ей под юбку (факт исторический) на глазах собственной супруги. Оскорбление, которое Полетика не может простить, но которое служит лишь катализатором выплеска той злобной энергии, что испытывает мелкий человек при свидании с личностью, много превосходящей его масштабом.

Начало «Азефа» тоже впечатляюще: из-за кулис вываливается рослый манекен в белом, чьи разболтанные движения дают ощущение механистичности и одновременно схожести — с тем актером, который внезапно подменяет своего двойника. Левитин-режиссер остается верным себе и себе-драматургу: он с первых же мгновений задает не только жесткий ритм и высокий градус театральности, но и ту тему двойничества, дистанции между реальным человеком и представлением о нем, что началась галереей портретов в фойе. Но если в «Изверге» главная героиня — олицетворенная заурядность, то для Азефа нужен крупный актер, влияние личности которого ощутимо уже при одном его появлении. 

Юрий Беляев среди актеров своего поколения, да и не только своего, стоит особо. Старая театральная закваска, причем закваска одного из самых знаковых театров прошлого века — любимовской Таганки, дает ему возможность существования едва ли не автономного. Даже в сериалах (а куда от них сегодня денешься) его персонажи — от графа де Монсоро до отца героини «Семейных тайн» — отличаются редкой достоверностью, убедительностью психологических изломов при четкости, если не чеканности внешних их проявлений. При взгляде на него вспоминается давнее определение отечественной сцены как полигона, на котором совершенно внятно проявляется актерский дар — вне зависимости от режиссерской фантазии, в параллель с нею. Такой артист вообще весьма подходит постановщику Левитину, буйное воображение которого особенно нуждается в заземленности исполнителей, Недаром содружество Левитин — Беляев наиболее яркие результаты дает в самых безудержных режиссерских построениях: не столько даже в «Зойкиной квартире» или «Живом трупе», сколько в вольном переложении Хармса — «Белой овце», с ее внешне алогичными перескоками от фарса к лирике.

В «Азефе» излюбленные постановщиком стыки нежности и издевки, язвительной иронии и задумчивой человечности заложены уже в драматургической канве. С точки зрения классической техники драматурга — не всегда прочной: к примеру, после одной долгой сцены, практически захлебывающегося монолога, следующая тоже начинается с монолога. Но подобная неправильность придает свой, то стремительный, то томительный ритм действию, в котором главный герой столь же подчинен этому ритму, сколь его и провоцирует. Магическая атмосфера, которая возникает с появлением Азефа — Беляева, оправдывает самые диссонансы жанров: сцены заседания революционеров почти плакатны, во фрагменте с любовницей царствует бурлеск, эпизод с младшим братом Азефа (наиболее тихий и самый проникновенный во всем спектакле) заставляет вспомнить о поэтической драме.

В «Изверге», напротив, властвует стихия издевательского гротеска, хотя и тут есть различные его подвиды: монументальный император с традиционным для памятника голубем, то и дело оставляющем следы своего пребывания на царственной фигуре, — и сочный быт заключительной сцены на одесском Привозе, более мягкая ирония свидания сестер Гончаровых и буйная история с офицерами. Примечательно, что труппа, воспитанная Левитиным, вполне комфортно — для себя и для публики — существует в столь отличных предлагаемых режиссером и драматургом обстоятельствах, в каждой из постановок давая примеры с блеском сыгранных эпизодических ролей, которые
 — в полном соответствии с замыслом — оттеняют то взвинченность Идалии, то чуть не дьявольский морок Азефа.

Впрочем, помимо этих двух постановок в «Эрмитаже» была еще одна премьера, которая прошла всего, кажется, два раза — кантата Андрея Семенова на сюжет Хармса. Изящная шутка, выплеск самодостаточной театральности, о котором с удовольствием будут вспоминать те, которым повезло присутствовать на представлении, где оркестр был буквально с головой захлестнут бушующими волнами, а актеры «Эрмитажа» тоже получили двойников — высокопрофессиональных вокалистов.

Но это — капустник, легкая, если не легкомысленная, интермедия между теми спектаклями, в которых театр ведет со зрителем философский диалог. Диалог, в котором дела давно минувших дней вдруг обнаруживают настолько оживленную перекличку с днем сегодняшним, что остается только удивляться, почему сам не заметил исторической параллели. Парадоксально, но развитие событий в стране — «Анатомический театр…» вышел весной прошлого года, задолго до очередных выборов, результаты которых в очередной раз удивили мир, — едва ли не каждодневно подтверждают провидчество драматурга и театра.

Принято считать, что авторская постановка — когда человек, написавший пьесу, и воплощает ее на сцене — наиболее адекватна замыслу драматурга: кто же лучше самого автора знает, что и как он представлял себе в знаменитой «светящейся коробочке». Но в случае Левитина это правило опять-таки не безусловно — напротив, было бы чрезвычайно интересно посмотреть, как его пьесы поставит другой режиссер. Вполне вероятно, что тогда возникнут иные акценты, проявятся новые смыслы пьес, ускользнувшие от Левитина-постановщика, слишком зависимого от драматурга Левитина. Наверное, так и произойдет, когда печатные варианты «Азефа» и «Изверга» станут доступны для любопытствующих и ищущих. А пока можно с удовлетворением и надеждой отметить, что художественный руководитель «Эрмитажа» и им руководимые затеяли дело редкостное и, надо думать, перспективное.

Другие ссылки

Коли рожа крива, Константин Щербаков, «Театральная жизнь», 05.2016
«Великий комбинатор», Алла Шевелева, Театральная афиша, 05.2016
На Новом Арбате откроется «Эрмитаж», Светлана Баева, Московская перспектива, № 41, 16.11.2015
Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
О премьере театра Эрмитаж «Прооперетту», Екатерина Наркевич, newsmcs.ru, 9.09.2015
«Оперетта» в «Эрмитаже», Михаил Левитин, Специально для сайта, 19.02.2015
Король в детской, Юлия Арсеньева, Театральная афиша, 23.10.2014
О детях и шутах, Наталья Ионова, Театрон, 29.08.2014
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Шекспир глазами эксцентрика, Роман Должанский, Газета Коммерсантъ, 26.08.2014
«ЛИР король», Екатерина Наркевич, Интернет-издание newsMCS. ru, 25.08.2014
Над «Лиром» больше не заплачем, Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
Это не спектакль, это Шекспир. Интервью с Михаилом Левитиным, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 03.2014
Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
ТЕНЬ, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, Геннадий Демин, газета «Трибуна», 29.08.2013
Ну и чертово время!, Мария Седых, журнал «Итоги», 26.08.2013
Чертово время, Алена Данилова, АФИША@mail.ru, 21.08.2013
Приказано помнить, Мария Седых, Итоги № 15/879, 15.04.2013
В театре «Эрмитаж» открылась Школа клоунов, Телеканал Культура, Новости культуры, 19.03.2013
В Москве открыли Школу клоунов, Сусанна Альперина, «Российская газета», 17.03.2013
«Мир делится на клоунов рыжих и белых», Интервью Виктора Борзенко с Михаилом Левитиным, Новые известия, 12.12.2012
ПЕТР ФОМЕНКО, Михаил Левитин, Журнал ЛЕХАИМ, 14.08.2012
Б. Брехт. «Кураж», Алиса Никольская, Театральная афиша, No. 4, 04.2012
«Аксенов. Довлатов. Двое»: жизнь в миниатюре, Наталья Витвицкая, Ваш Досуг, 21.03.2012
На чужом черновике, Интервью Л. Костюкова с М. Левитиным. Полит. ру, 21.03.2012
Кураж, шардам, Эрмитаж, Владимир Колязин, Независимая газета, 29.02.2012
России снова понадобился Брехт, Любовь Лебедина, Литературная газета № 7 (6358), 22.02.2012
«Он предлагал…», Наталья Старосельская, Трибуна, 21.02.2012
Кончилось ли время Брехта? Стенограмма дискуссии, Валерий Семеновский, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 20.02.2012
Батальное Полотно О Любви И Счастье, Ирина Озёрная, Post.Scriptum.ru, 16.02.2012
Чтобы выжить, необходимо счастье, Вера Копылова, Московский Комсомолец № 25869, 15.02.2012
Главная роль. Михаил Левитин, Телеканал культура, 13.02.2012
История матери и актрисы, Анастасия Томская, afisha.mail.ru, 13.02.2012
Кураж Левитина, Марина Тимашева, Радио Свобода, 13.02.2012
Театр Брехта в Германии и России: традиции и новаторство, Видеомост Москва — Берлин. РИА Новости, 7.02.2012
За что «засушили» Бертольта Брехта?, Владимир Анзикеев, Deutsche Welle, 7.02.2012
Россия и Германия: взгляд на Брехта, Елена Андрусенко, Радио «Голос России», 7.02.2012
«Кураж» в «Эрмитаже», Телеканал Культура, Новости культуры, 1.02.2012
О жанрах различных замолвите слово, Елена Колтунова, Порто-Франко. Номер 38(1085), 7.10.2011
Прошел театральный фестиваль «Встречи в Одессе», Наталья Старосельская, Газета «Трибуна» № 39, 6.10.2011
Михаил Левитин: Мне не нравилось, как Высоцкий играл, Снежана Павлова, Известия в Украине, 25.09.2011
«Встречи в Одессе» завершились победой Мельпомены, Мария Гудыма, Таймер Одесса, 12.09.2011
Убитые судьбы, Антонина Крюкова, Газета «Трибуна», № 28, 21.07.2011
Друг других, Мария Седых, «Итоги», № 28, 11.07.2011
А ВЫ СМОТРЕЛИ?, Ольга Иванова, Литературная газета, 6.07.2011
Устные рассказы Михаила Левитина, Екатерина Дмитриевская, «Экран и сцена», 14(967), 07.2011
«Неладно что-то в Датском королевстве…», Татьяна Москвина, Аргументы Недели, 29.06.2011
Президенты флюидов, Алла Боссарт, Новая газета, № 69, 29.06.2011
«Эрмитаж» теряет дом?, Лиля Пальвелева, Радио Свобода, 14.04.2011
«Поживете у друзей», Александр Черный, Новая газета, № 39, 13.04.2011
Театр «Эрмитаж» оказался перед угрозой закрытия, Радиостанция «Эхо Москвы», 12.04.2011
«Где так вольно дышит человек…», Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10». Выпуск № 6-136/2011, рубрика «Премьеры Москвы», 04.2011
Настоящие яблоки, Анастасия Ефремова, Планета Красота, № 03-04, 2011, 04.2011
Враги народа в «Эрмитаже», Любовь Лебедина, Трибуна, 31.03.2011
Яблоки против жести, Наталия Каминская, Газета «Культура» № 7 (7767), 3 — 16 марта 2011 г., 03.2011
«Будденброки» и другие, Мария Седых, «Итоги», № 5, 31.01.2011
«Факультет ненужных вещей» Юрия Домбровского в театре «Эрмитаж», Марина Тимашева, Радио Свобода. «Поверх барьеров — Российский час», 27.01.2011
«Меня убить хотели эти суки»: рецензия редакции, Алена Данилова, Ваш досуг, 20.01.2011
Большая проза на небольшой сцене, Александра Черепнина, Вести-ТВ, 19.01.2011
Михаил Левитин. Адвокат униженных и оскорбленных, Любовь Лебедина, Трибуна, № 1. 13-19 января 2011, 13.01.2011
Школа переживания по Михаилу Левитину, Вера Калмыкова, Специально для сайта театра «Эрмитаж», 01.2011
Непокорный, несхожий, другой, Алена Карась, Российская газета — Федеральный выпуск № 5374 (295), 29.12.2010
Церковь Белой овцы, Ирина Озёрная, Независимая газета, 29.12.2010
МИХАИЛ ЛЕВИТИН: Живу в мире, освобожденном от текущего момента, Наталия Каминская, Культура, 23 декабря — 13 января 2011, 23.12.2010
Жизнь в вопросах и восклицаниях, Литературная газета, 22.12.2010
Юбилеи Даниила Хармса и Михаила Левитина, Ирина Озёрная, Страстной бульвар, 10. Выпуск № 4-134/2010, рубрика «Юбилей», 12.2010
Пожилой артист и театр нужны друг другу?, Театрал. № 11 (77). Рубрика «Тема», 1.11.2010
Михаил Левитин: Чего я хочу, Наталья Казьмина, Журнал «Вопросы театра», 2010, № 3-4, 10.2010
Михаил Левитин: «Женщины понимают легче», Анастасия Томская, Театрал, 1.12.2009
Михаил ЛЕВИТИН: «Я занят только детством», Анна Горбашова, Профиль, № 3 (606), 2.02.2009
Михаил ЛЕВИТИН в эфире Радио «Культура», Радио Культура — «Действующие лица», 18.03.2005
Михаил Левитин в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», Ксения Ларина, Радиостанция «Эхо Москвы», передача «Дифирамб», 9.10.2004
Драматургические игры режиссера Михаила Левитина, Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004
Легкие люди, или Бог, Дурак и Стерва, Дарья Маркова, журнал «Знамя», № 11, 11.2003
Михаил Левитин. Еврейский бог в Париже, Дарья Маркова, «Знамя», № 11, 11.2003
Механизм стихии, Светлана Епифанова, «Театральная жизнь», 1999, № 1, 1999
О ПЕТРЕ ФОМЕНКО, Михаил Левитин, «Театральная жизнь», № 10, 1990