МИХАИЛ ЛЕВИТИН: Живу в мире, освобожденном от текущего момента

Наталия Каминская, Культура, 23 декабря — 13 января 2011, 23.12.2010
На этой странице невольно сошлись три значимые в отечественном искусстве персоны. Не равные друг другу по возрасту, все трое – и Михаил Левитин, и Кама Гинкас, Сергей Юрский – реализуют все же общественные и эстетические взгляды старшего поколения. При всей несхожести характеров и творческих манер они, что не удивительно, имеют давнюю и стойкую привычку реагировать на время, проходящее за стенами театра, выражать к нему свое индивидуальное отношение. Ни одного из героев этой страницы, мягко говоря, не уличишь в недостатке интеллекта, дарования или зоркого взгляда. Две премьеры и диалог – это три волеизъявления художников, так или иначе совершенные по конкретному адресу. Этот адрес – состояние общественных умов, реальность, с которой трудно примириться каждому из думающих и чувствующих людей. Ощущение разорванного, растасканного на попсу и функциональную мельтешню сознания соотечественников – предмет исследования и «нового», и «старого» театра. Нам представляется, что в данном случае дело, как говаривал чеховский герой, не в старых или новых формах, а в наличии той самой рефлексии, которая нашему театру сегодня так необходима и которой ему так катастрофически недостает

Режиссеру Михаилу ЛЕВИТИНУ исполняется 65 лет. Из них более тридцати отданы Московскому театру «Эрмитаж», который, собственно, им и создан (режиссер был назначен в 1987 году художественным руководителем Театра миниатюр, но вскоре изменил не только название, но само содержание театра). Уроженец Одессы, Михаил Левитин уже первыми своими спектаклями заявил о том, что делает непривычный, не похожий на другие театр. Приняв «Эрмитаж» на излете застойной эпохи, он открывает для сцены творчество обэриутов, ставит Хармса, Введенского, Олейникова. Все эти годы, работая с разным литературным материалом, он упорно возвращается к авторам и фигурам 20-х – 30-х годов прошедшего века: Олеше, Зощенко, Бабелю, Булгакову, Маяковскому, Ильфу и Петрову, Эрдману. Его театр чурается бытовой правды, здесь любят поэзию, выпуклую образность, гротеск и буффонаду. Постепенно сформировался круг ценителей, у «Эрмитажа» есть свои верные зрители, среди которых немало настоящих интеллектуалов, представителей науки, литературы и искусства. Михаил Левитин много и успешно пишет – он автор шестнадцати книг, чье содержание далеко простирается за рамки узкотеатральных интересов.
В настоящее время он репетирует спектакль с эпатирующим названием «Меня убить хотели эти суки». В основе – роман Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей».

– Однажды вы заметили, что вашим артистам совершенно не надо интересоваться улицей и что театр вообще не должен быть связан со временем. Как это понимать?
– Когда я говорил об улице, я имел в виду, что театр – это территория свободы, любви и вообще другой реальности. Театр не существует для того, чтобы вторить неправде нашей жизни. Любая жизнь чрезвычайно условна. Эти условности делают ее неправдой – надо забыть об улице. Мы все время общаемся с людьми и оттого постоянно несвободны. Это называется хорошим поведением или плохим поведением… общежитием это называется. В театре общежитие надо забыть. Потому что театр лечит, освобождает.
Что касается времени, то эта категория тоже чрезвычайно приблизительна и условна. Какое к черту время! Как в Талмуде сказано: «Вы говорите, время идет. Безумцы, это вы проходите!» Существует некий общий шатер над нами, а люди идут, идут, идут, и пусть они не придают значения этому мизерному отрезку времени. Можно придать значение некоему отрезку в исторической перспективе – это уже другое дело. Но не нам судить, был ли наш отрезок времени интересен тем-то и тем-то и принципиально влиял ли он на вечность. Мы не Древний Рим, не Греция, у нас, мне кажется, не возникла такая мощная цивилизация, о которой можно будет говорить в будущем как о великой. Так что я живу в мире, освобожденном от текущего момента. И потом, современники очень растерянны, они мечутся. А артисты должны предлагать какие-то ценности, должны быть в них уверены и нести их все-таки с высоты гуманистических понятий. А не с точки зрения сегодняшних «требований заказчика». Ни в коей мере! Надо игнорировать «заказчика». Мы прошли совсем недавно период криминального заказа. Мы получили большое количество произведений, которые нам заказал криминал, и это засело теперь в искусстве очень крепко. Теперь криминал как-то адаптировался и растворился в крови. Возникла иная порода людей, очень сильных и очень равнодушных. Они начинают требовать что их душе угодно. Капризы, капризы, капризы… И фактически искусство сейчас обслуживает капризы этих новых людей.
Все это никакого отношения не имеет к тому, что я делаю. Не говоря уже о моем идеале и идеале почти всех счастливых людей (а я нагло называю себя счастливым человеком). Этот идеал – детство. Оно настолько прекрасно, что надо его сохранить до глубокого возрастного предела; не впадая в детство, надо демонстрировать его ценности. Больше искусство ничем по серьезному счету и не занимается.
– Вы говорите, что у нас нет эпохи, мы – не Древний Рим. Но ваши любимые обэриуты тоже не в Риме жили, а вы строите на них и других отличных писателях того времени свой театр.
– Вот обэриуты – это эпоха! Я беспрерывно говорю и думаю о советской эпохе. Вообще, катаклизмы идут на пользу искусству. Они нехороши обывателю, всех нас заботят наши дети, да и мы сами заботим себя. Обэриуты вопреки или благодаря обстоятельствам существовали в контексте своего времени. Из такого дерьма извлекали потрясающие вещи! А мы живем в вялотекущем моменте.
– Вы говорите – советская эпоха. Но ведь она длилась 70 лет, эпоха же обэриутов гораздо короче. Как охарактеризовать остальной отрезок советского искусства?
– Послевоенная эпоха очень интересна. Я не говорю о военной, война – это отдельная мощная история. Некоторое время послевоенное искусство существовало как нечто значительное. По крайней мере, его представители, бывшие солдаты, создали важные вещи.
– Сегодня развивается и завоевывает интерес новый театр, абсолютно перпендикулярный тому, который отстаиваете вы. Я имею в виду документальный театр.
– Все это было и раньше. В мои любимые 20-е годы прошлого века занимались этим и Эйзенштейн, и Третьяков, и Дзига Вертов, и многие театральные люди. Никакого открытия тут нет. И надо сказать, такой театр вошел в кровь каждого из нас. Его не нужно ничему противопоставлять. Дается критерий жесткой правды – его многие усвоили. Но для такой правды совершенно необязательно воспроизводить то, что происходит на улице, – на улице происходит безобразие. Можно, конечно, отобразить безобразие…
– И оно отображается. А вы считаете, не стоит?
– Но это безобразие, еще не случившееся, не оформленное. Если кому-то интересно смотреть, как это все кипит, пожалуйста, показывайте и делайте это. Но меня это не касается.
– Ваша книга о Таирове, кажется, открывает пристрастие к определенному типу театра. Вы ощущаете свою с Таировым связь как режиссер?
– Никакой связи. Хотя идеал цельного театра, к которому стремлюсь, – от Таирова. В эстетике же – никакой связи. Зато – вечное сожаление, что у меня нет Алисы Коонен. Но есть нужда в протагонисте, в главном артисте. Такими у нас были Люба Полищук, потом Витя Гвоздицкий, а сейчас есть Миша Филиппов, работающий с нами крепко, постоянно. Должен быть тот, кто мощно выражает тебя и определяет уровень твоего театра. Это то, что сближает с Таировым. Есть еще какие-то формальные совпадения. Например, таировское понятие «театр как смена впечатлений» меня очень занимает.
– Но любой сильный спектакль должен производить на зрителя впечатление, в каком бы методе он ни был создан.
– Обычно создают историю, а впечатление – более сложная вещь. Это свойственно только большим мастерам. Ведь Мейерхольд создавал 3 – 4 момента в спектакле. Все остальное отдавал на откуп артистам. Он иногда даже не подходил к огромному количеству сцен, не работал над ними. А мы думаем, что он конструировал каждый фрагмент. Ничего подобного! Он создавал мощные узлы, уверенный, что они обеспечат спектаклю силу и степень воздействия. Таиров это тоже делал, хотя был более скрупулезен и менее свободен.
Что касается нашего театра, то элемент легкомыслия, взятого мною права даже на небрежность или на чрезмерность, или на какую-то глупость… Это свойство, представьте, находит отклик в душах очень многих людей, потому что все хотели бы так побаловаться, но не каждый может себе это позволить. Правда, я пользуюсь этим правом нечасто. Обычно наши спектакли носят характер продуманный, а артисты этого театра владеют своим языком. Так ли уж у нас много театров, где есть свой язык? Бывают театры, у которых есть репертуарная непоследовательность, но зато есть своя стилистика, которая примиряет с непоследовательностью. А есть режиссеры, связанные традицией или любовью к определенной литературе, пишущие. Я себя отношу к последним, эти люди выстраивают репертуар сознательно. Мои так называемые легкомысленные спектакли делаются сознательно. Я даю зрителю вздохнуть. Потом нагружу их, потом опять дам вздохнуть.
– Вы отчего-то почти не ставили пьес.
– Мне всегда казалось, что я должен доказать – вся литература сценична. Чем труднее, тем сценичнее. Я через прозу выяснял свои отношения с театром. Берется, к примеру, «Хроника широко объявленной смерти» Маркеса. Казалось бы, надо сохранить текст и язык, а у меня в спектакле было 15 слов, весь второй акт шел на движении. Проза вообще очень театральна и пластична. Хотя у меня есть любимые пьесы: «Живой труп», «Женитьба», «Кабала святош», которую я никогда не поставлю.
– Вы еще как-то сказали, что содержание неважно, важно, кто и как это рассказывает. А как же любимая литература?
– Важна не история, а важны мы сами. Любимый в этом смысле образ – письмо Гоголя к Пушкину: «Дайте, дайте, дайте любой сюжет, все равно какой, сейчас могу написать».
– А мне всегда казалось, что вам в ваших артистах менее всего нужна личность, гораздо важнее готовность стать хорошим инструментом.
– Я долго придираюсь к ним, а потом не понимаю, в чем дело, – эти люди входят в меня, как материал. Они не «выполняют функции», они часть материи, которую я выстраиваю. Я иногда говорю: «Здесь я хотел бы видеть Ролана Быкова или Ивана Бортника». Кажется, это оскорбительно. Но «мои» это принимают, потому что знают: я хочу сделать их лучше. Что такое сделать лучше? Мы существуем только для того, чтобы артист на сцене был обаятельным. Он в жизни может быть обаятельным тысячу раз, но это не значит быть таковым в роли. Обаяние роли – дело режиссера.
– Вне зависимости от того, мерзавца он играет или ангела?
– Это неважно: гад на сцене, – не гад, он должен привлекать. Ты это сделал! Ты, режиссер, его возможности выявил и организовал.
– Как вы их отбираете?
– Я беру странных. Чувствую, где судьба есть какая-то, тайна. И обязательно музыкальных.
– Мне всегда казалось, что у большого актера должна быть какая-то неправильность что ли – в голосе, во внешности. Алиса Фрейндлих, Юлия Борисова, Сухаревская, Юрский…
– Эраст Гарин – идеально. Серафима Бирман – идеально. Более несовершенных существ трудно найти. Люди вообще неправильные. В основе человека лежит нелепость. Вот Люба Полищук – вроде все было в порядке, но – не в порядке. Непостижима была, ни на кого не похожа.
– А Михаил Филиппов разве неправильный?
– Это вообще отдельная история. Гвоздицкий иногда мне говорил – не понимаете меня, зовите вашего Филиппова. Он действительно мой. С ним связана вся юность – моя первая студия, где были Ахеджакова, Дыховичный, Брагарник, Остроумова, Янушкевич и Филиппов. А потом мы на 30 лет расстались. Он тот, кем бы я хотел быть на сцене как актер. Вот такой мужской тип, очень острый, чрезвычайно организованный в работе, с глубоким интеллектом, с колоссальным клоунским юмором.
– В здании «Эрмитажа» МХТ первый раз сыграл «Чайку». Чехов сегодня действительно чуть ли не главный автор мира, он необычайно востребован. Почему, на ваш взгляд?
– Когда-то мне казалось, что увлечение обэриутами – это попытка обрести свою индивидуальность посредством их постановки. Как бы такой странный режиссер появился. Но изменилось время и… За рубежом, думаю, кажется, что Чехов – это русская душа и т.п. И вообще, все в отношении Чехова сделал МХТ – и дурное, и хорошее. Он очень крупно заявил, что Чехов – драматург номер один. Весь мир до сих пор занимается Художественным театром, вот где корни интереса к Чехову. А то, как обходятся с ним в конкретных спектаклях, – это дело конкретного художника.
– Сложились, грубо говоря, два мнения о чеховском взгляде на мир и людей. Одни считают его образцом сострадания, другие – предельно жестким и циничным автором.
– Он просто знал людей. Причем с малолетства. Он всегда говорил, что только ставит вопросы, но ответов не дает. А сейчас идет огромное количество спектаклей, где даются сплошные ответы: такой Чехов, сякой Чехов. Автор был бы возмущен.
– Но любой режиссер неизбежно пропускает материал через собственную индивидуальность.
– Поменьше индивидуальности!
– Это говорит режиссер Левитин?
– Да. Я пришел к убеждению: да здравствует мир без меня. Поменьше индивидуальности.
– Вы смотрите спектакли своих коллег?
– Постоянно хожу к Петру Фоменко, мы ходим друг к другу на все спектакли. Давно пора уже пойти к Каме Гинкасу, Гете Яновской. Хожу, советуюсь с моим другом и однокурсником Алешей Бородиным.
– Вы свой театр считаете авторским?
– В какой-то степени. Он написан как один большой роман, со своим сюжетом. Очень прихотливый роман.
– Вы ведь с 87-го года в «Эрмитаже»?
– Я здесь с 1979 года. Руководство получил в 87-м. Тридцать один год! Боже мой, как много можно об этом рассказать! И как не нужно! Я ведь не напишу книгу о своем театре. Никогда. Я хочу издать книгу записей репетиций спектакля «Нищий, или смерть Занда» – это такая мощная история. Но это писали другие люди. Я же сам ничего не помню – закрыл дверь и забыл. Это дает мне возможность все начать сначала.

Другие ссылки

Коли рожа крива, Константин Щербаков, «Театральная жизнь», 05.2016
«Великий комбинатор», Алла Шевелева, Театральная афиша, 05.2016
На Новом Арбате откроется «Эрмитаж», Светлана Баева, Московская перспектива, № 41, 16.11.2015
Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
О премьере театра Эрмитаж «Прооперетту», Екатерина Наркевич, newsmcs.ru, 9.09.2015
«Оперетта» в «Эрмитаже», Михаил Левитин, Специально для сайта, 19.02.2015
Король в детской, Юлия Арсеньева, Театральная афиша, 23.10.2014
О детях и шутах, Наталья Ионова, Театрон, 29.08.2014
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Шекспир глазами эксцентрика, Роман Должанский, Газета Коммерсантъ, 26.08.2014
«ЛИР король», Екатерина Наркевич, Интернет-издание newsMCS. ru, 25.08.2014
Над «Лиром» больше не заплачем, Елизавета Авдошина, Театральный портал CHEKHOVED, 24.08.2014
Это не спектакль, это Шекспир. Интервью с Михаилом Левитиным, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 03.2014
Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
ТЕНЬ, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, Геннадий Демин, газета «Трибуна», 29.08.2013
Ну и чертово время!, Мария Седых, журнал «Итоги», 26.08.2013
Чертово время, Алена Данилова, АФИША@mail.ru, 21.08.2013
Приказано помнить, Мария Седых, Итоги № 15/879, 15.04.2013
В театре «Эрмитаж» открылась Школа клоунов, Телеканал Культура, Новости культуры, 19.03.2013
В Москве открыли Школу клоунов, Сусанна Альперина, «Российская газета», 17.03.2013
«Мир делится на клоунов рыжих и белых», Интервью Виктора Борзенко с Михаилом Левитиным, Новые известия, 12.12.2012
ПЕТР ФОМЕНКО, Михаил Левитин, Журнал ЛЕХАИМ, 14.08.2012
Б. Брехт. «Кураж», Алиса Никольская, Театральная афиша, No. 4, 04.2012
«Аксенов. Довлатов. Двое»: жизнь в миниатюре, Наталья Витвицкая, Ваш Досуг, 21.03.2012
На чужом черновике, Интервью Л. Костюкова с М. Левитиным. Полит. ру, 21.03.2012
Кураж, шардам, Эрмитаж, Владимир Колязин, Независимая газета, 29.02.2012
России снова понадобился Брехт, Любовь Лебедина, Литературная газета № 7 (6358), 22.02.2012
«Он предлагал…», Наталья Старосельская, Трибуна, 21.02.2012
Кончилось ли время Брехта? Стенограмма дискуссии, Валерий Семеновский, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 20.02.2012
Батальное Полотно О Любви И Счастье, Ирина Озёрная, Post.Scriptum.ru, 16.02.2012
Чтобы выжить, необходимо счастье, Вера Копылова, Московский Комсомолец № 25869, 15.02.2012
Главная роль. Михаил Левитин, Телеканал культура, 13.02.2012
История матери и актрисы, Анастасия Томская, afisha.mail.ru, 13.02.2012
Кураж Левитина, Марина Тимашева, Радио Свобода, 13.02.2012
Театр Брехта в Германии и России: традиции и новаторство, Видеомост Москва — Берлин. РИА Новости, 7.02.2012
За что «засушили» Бертольта Брехта?, Владимир Анзикеев, Deutsche Welle, 7.02.2012
Россия и Германия: взгляд на Брехта, Елена Андрусенко, Радио «Голос России», 7.02.2012
«Кураж» в «Эрмитаже», Телеканал Культура, Новости культуры, 1.02.2012
О жанрах различных замолвите слово, Елена Колтунова, Порто-Франко. Номер 38(1085), 7.10.2011
Прошел театральный фестиваль «Встречи в Одессе», Наталья Старосельская, Газета «Трибуна» № 39, 6.10.2011
Михаил Левитин: Мне не нравилось, как Высоцкий играл, Снежана Павлова, Известия в Украине, 25.09.2011
«Встречи в Одессе» завершились победой Мельпомены, Мария Гудыма, Таймер Одесса, 12.09.2011
Убитые судьбы, Антонина Крюкова, Газета «Трибуна», № 28, 21.07.2011
Друг других, Мария Седых, «Итоги», № 28, 11.07.2011
А ВЫ СМОТРЕЛИ?, Ольга Иванова, Литературная газета, 6.07.2011
Устные рассказы Михаила Левитина, Екатерина Дмитриевская, «Экран и сцена», 14(967), 07.2011
«Неладно что-то в Датском королевстве…», Татьяна Москвина, Аргументы Недели, 29.06.2011
Президенты флюидов, Алла Боссарт, Новая газета, № 69, 29.06.2011
«Эрмитаж» теряет дом?, Лиля Пальвелева, Радио Свобода, 14.04.2011
«Поживете у друзей», Александр Черный, Новая газета, № 39, 13.04.2011
Театр «Эрмитаж» оказался перед угрозой закрытия, Радиостанция «Эхо Москвы», 12.04.2011
«Где так вольно дышит человек…», Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10». Выпуск № 6-136/2011, рубрика «Премьеры Москвы», 04.2011
Настоящие яблоки, Анастасия Ефремова, Планета Красота, № 03-04, 2011, 04.2011
Враги народа в «Эрмитаже», Любовь Лебедина, Трибуна, 31.03.2011
Яблоки против жести, Наталия Каминская, Газета «Культура» № 7 (7767), 3 — 16 марта 2011 г., 03.2011
«Будденброки» и другие, Мария Седых, «Итоги», № 5, 31.01.2011
«Факультет ненужных вещей» Юрия Домбровского в театре «Эрмитаж», Марина Тимашева, Радио Свобода. «Поверх барьеров — Российский час», 27.01.2011
«Меня убить хотели эти суки»: рецензия редакции, Алена Данилова, Ваш досуг, 20.01.2011
Большая проза на небольшой сцене, Александра Черепнина, Вести-ТВ, 19.01.2011
Михаил Левитин. Адвокат униженных и оскорбленных, Любовь Лебедина, Трибуна, № 1. 13-19 января 2011, 13.01.2011
Школа переживания по Михаилу Левитину, Вера Калмыкова, Специально для сайта театра «Эрмитаж», 01.2011
Непокорный, несхожий, другой, Алена Карась, Российская газета — Федеральный выпуск № 5374 (295), 29.12.2010
Церковь Белой овцы, Ирина Озёрная, Независимая газета, 29.12.2010
МИХАИЛ ЛЕВИТИН: Живу в мире, освобожденном от текущего момента, Наталия Каминская, Культура, 23 декабря — 13 января 2011, 23.12.2010
Жизнь в вопросах и восклицаниях, Литературная газета, 22.12.2010
Юбилеи Даниила Хармса и Михаила Левитина, Ирина Озёрная, Страстной бульвар, 10. Выпуск № 4-134/2010, рубрика «Юбилей», 12.2010
Пожилой артист и театр нужны друг другу?, Театрал. № 11 (77). Рубрика «Тема», 1.11.2010
Михаил Левитин: Чего я хочу, Наталья Казьмина, Журнал «Вопросы театра», 2010, № 3-4, 10.2010
Михаил Левитин: «Женщины понимают легче», Анастасия Томская, Театрал, 1.12.2009
Михаил ЛЕВИТИН: «Я занят только детством», Анна Горбашова, Профиль, № 3 (606), 2.02.2009
Михаил ЛЕВИТИН в эфире Радио «Культура», Радио Культура — «Действующие лица», 18.03.2005
Михаил Левитин в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», Ксения Ларина, Радиостанция «Эхо Москвы», передача «Дифирамб», 9.10.2004
Драматургические игры режиссера Михаила Левитина, Геннадий Демин, Театральная жизнь, 2004, № 3, С. 55-56, 2004
Легкие люди, или Бог, Дурак и Стерва, Дарья Маркова, журнал «Знамя», № 11, 11.2003
Михаил Левитин. Еврейский бог в Париже, Дарья Маркова, «Знамя», № 11, 11.2003
Механизм стихии, Светлана Епифанова, «Театральная жизнь», 1999, № 1, 1999
О ПЕТРЕ ФОМЕНКО, Михаил Левитин, «Театральная жизнь», № 10, 1990