Слушай большую идею

Юрий Погребничко поставил спектакль о русском человекобоге

Александр Соколянский, Время новостей, № 25, 14.02.2006
Февральская «Театральная афиша» заверяет, что новый спектакль Театра ОКОЛО дома Станиславского «Русский дворянин-семинарист и гражданин цивилизованного мира» (расследование одного странного убийства в одном действии) длится 1час 20 минут. На самом деле спектакль Юрия Погребничко длится два часа, в нем два действия, и Служащие некой Конторы (Константин Желдин, Сергей Каплунов, Юрий Павлов, Лика Добрянская, Татьяна Лосева) расследуют вовсе не убийство, а самоубийство инженера Алексея Нилыча Кириллова. В расследовании также участвуют два дворника, о существовании которых журнал не упоминает: одного из них играет Алексей Левинский, другого — сам Юрий Погребничко. Количеству неточностей в добротном издании можно было бы подивиться, но, во-первых, сейчас множатся люди, которые даже крестик вместо подписи ставят с грубыми орфографическими ошибками, а во-вторых, огрехи «Театральной афиши» в каком-то высшем смысле не являются огрехами.

Все давно привыкли, что в жизни Погребничко и его театра случайностей не бывает. Ноябрьский пожар 2004 года это только подтвердил: экспертиза установила, что здание подожгли. Несколько спектаклей, заново переставленных, Погребничко перенес на малую сцену, которая теперь гордо именуется La stalla (стойло, хлев); в прошлом сезоне он выпустил здесь спектакль по Чехову («Сцены из деревенской жизни»), сейчас — по Достоевскому. Жизнь продолжается. Интересно почувствовать, как она меняется на вкус.

Погребничко поставил спектакль неожиданно простой и резкий. Здесь вправду ведется расследование, и, как положено в детективе, оно должно привести к однозначным выводам. Его интересно понять как антитезу (но также и как рифму) к старым вариациям на темы «Чайки»: многослойный и прихотливый спектакль «Отчего застрелился Константин» (1988) всячески уклонялся от ответа на вопрос, вынесенный в заглавие, вернее, предлагал неопределенное множество ответов. В «Русском дворянине…» не нужно гадать, отчего застрелился инженер Кириллов: за час двадцать он сам все объяснит с исчерпывающей четкостью, и на этом спектакль, собственно, закончится. Оставшиеся сорок минут, то есть весь второй акт, мы проведем в статичном мире победившего человекобожия: если не верить, что за пределами стойла нас ждет нечто иное, застрелиться захочет каждый.

Читателю, который так и не вспомнил, что инженер Кириллов — самый поразительный персонаж «Бесов», надо срочно отложить газету и бежать в библиотеку. Есть вещи, которые стыдно не помнить, да и дальнейший разговор предполагает приличное знакомство с книгой вообще и с идеями, которые Кириллов излагает Ставрогину (ч. 2, гл. 1) и Верховенскому (ч. 3, гл. 6), в особенности. Пересказать не получится, поскольку идеи Кириллова, как всегда у Достоевского, это часть самого Кириллова; необходимо представить себе, как человек говорит, хмурится, пьет чай, чтобы понять ход и строй его мыслей.

«Слушай большую идею: был на земле один день, и в средине земли стояли три креста» — нужно услышать, как слова, в которых ощущается напевность духовного стиха, звучат у человека, который через несколько минут скажет: «Я убиваю себя, чтобы показать непокорность и новую страшную свободу мою». Нужно представить ситуацию, когда единственным собеседником Кириллова оказывается несомненный подлец Верховенский. «Самоубийство Кириллова под руководством этого чудовища не только невыразимо страшно, но и позорно… Ведь если нечто до боли сокровенное отдается во власть такой низости, то это воспринимается как страшная проституция», — писал замечательный католический философ Романо Гвардини («Человек и вера», 1932) — это ощущение позорности, непристойности происходящего было пронзительным в «Бесах» Льва Додина. В спектакле Юрия Погребничко оно если и не исчезает вовсе, то присутствует как умозрительная данность, не мешающая «большой идее» осуществиться и даже, может быть, входящая в ее состав.

Кириллов у Погребничко не столько живой человек, сколько оболочка идеи, съевшей человека: ее может примерить каждый, и каждому она придется впору. В ходе следственного эксперимента — надо же восстановить события, предшествовавшие самоубийству! — Кирилловым становится тот Служащий (круглый воротничок, надраенные штиблеты), которого играет Сергей Каплунов, но им может стать и персонаж Лики Добрянской, и один из дворников — Алексей Левинский. Дуэт Кириллова-Левинского и Верховенского-Погребничко — сильнейшая сцена спектакля: не по накалу эмоций, но по точности взаимопонимания, обмена тонкими энергиями. Становится понятным, что имел в виду режиссер Погребничко, сказав однажды: «Наш театр — это больше балет». Добавим от себя: балет в замедленной съемке, когда жест, выглядя противоестественно плавным, позволяет себя рассмотреть в каждой подробности.

Кириллов у Левинского приобретает то, чего Достоевский своему персонажу никак давать не хотел: постоянное и радостное знание своей правоты. «Это чувство ясное и неоспоримое. Как будто вдруг ощущаете всю природу и вдруг говорите: да, это правда» (ч. 3, гл. 5). В романе, напомню, такие «минуты вечной гармонии» у Кириллова редки, и они лишь симптом надвигающейся эпилепсии; Левинский же играет человека, для которого вся жизнь теперь состоит только из этих минут, совсем не экстатических, очень тихих, и они позволяют отодвинуть от себя страх, боль, стыд: он прав во всем. Пуля войдет в правый висок и выйдет вверх с левой стороны, пробив череп: ничего страшного. Это решительно противоречит замыслу автора: тоже ничего страшного.

Точнее сказать, оно впереди.

Во втором акте сценическое пространство увеличивается вдвое (зрительские кресла отодвигаются назад), но в нем уже ничего не случится. Погребничко предлагает зрителю некий бессмысленный дивертисмент, в котором Лика Добрянская три или четыре раза исполнит романс «Однозвучно гремит колокольчик. ..», Татьяна Лосева станцует «цыганочку», актеры-мужчины будут исправно выходить на поклоны (раз, еще раз, еще много раз), а под конец нас додавят усердным чтением стихов Пушкина: бессмысленным, но, что называется, «с выражением». Отметим: дурацкие шансонетки «Моей Марусечки», исполнявшиеся примерно так же, были прелестны, но старательно доложенное: «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит. ..» — вызывает оторопь, если не тошноту. Я думаю, такая реакция и планировалась. Режиссер нашел свой, очень доходчивый способ объяснить, что такое «новая свобода» и «здешняя вечная жизнь» по-кирилловски. И заодно заверить: коль скоро мы это понимаем, мы живем по-другому.

Другие ссылки

Мольер «Тартюф». В Школе клоунов, Елена Губайдуллина, Театральная афиша, 04.2014
Воспоминания о будущем спектакле. Интервью с Алексеем Левинским, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 25.11.2013
Про всех падающих, Ваш досуг, 10.03.2009
Скоморох-философ, Алена Карась, «Российская газета», 31.07.2007
Игроки, Вера Павлова, TimeOut, 18.04.2007
Без шулерства, Итоги, 9.04.2007
Карточный угар, Ольга Егошина, Новые известия, 3.04.2007
Испытание обыденностью, Юлия Черникова, www.utro.ru, 3.04.2007
Странный человек пришел, Ирина Алпатова, «Культура», 29.03.2007
Робкий генерал желает познакомиться, Александр Воробьев, «Русский курьер», 26.03.2007
Бесхозяйственность, Григорий Заславский, «Независимая газета», 26.03.2007
Алексей Левинский усыновил новую драму, Алла Шендерова, «Коммерсант», 24.03.2007
Странные люди, Евгения Шмелева, «Новые Известия», 21.03.2007
Сюрреализм, Евгения Александрова, IN OUT, 21.03.2007
Что мы за люди?, «Итоги», 19.03.2007
Хоровод русской литературы, Дина Годер, «Время новостей», 16.03.2007
Руку, товарищ, Олег Зинцов, Ведомости, 14.02.2007
Молчаливое свидетельство, Елена Груева, Ваш досуг, 7.04.2006
Молчание принцесс, Итоги, 27.03.2006
Молчи — сойдешь за идиотку, Леонид Гвоздев, Московская правда, 24.03.2006
Офелия гибла и ела, Глеб Ситковский, Газета, 24.03.2006
В одном дворовом королевстве, Александра Машукова, Ведомости, 23.03.2006
Выйти замуж по-королевски, Арина Миронова, Ваш досуг, 10.03.2006
Богоискатель между печкой о шкафом, Елена Дьякова, Новая газета, 20.02.2006
Слушай большую идею, Александр Соколянский, Время новостей, № 25, 14.02.2006
Хокку Юрия Погребничко, Наталья Сажина, № 26 Литературная Россия, 1.07.2005
Русский балаган и его герои., Юлия Большакова, «Банковское дело в Москве», 07.2005
Бессмертная смерть, Наталья Казьмина, Планета Красота, № 7-8, 07.2005
Не в своей палатке., Роман Должанский, Коммерсант, 30.04.2005
Кабуки средней полосы, Олег Зинцов, Ведомости, 28.04.2005
Ждите развязки., Дина Годер, Русский Журнал, 28.04.2005
«Смерть Тарелкина», эпизод II, Алла Верди, Yтро.ru, 25.04.2005
Дядя Ваня-сан, Марина Шимадина, Коммерсант, 23.04.2005
Неживой уголок, Олег Зинцов, «Ведомости», 19.04.2005
Встать, суд идет, Итоги, 12.04.2005
Оборотни в калошах., Ирина Алпатова, «Культура», 7.04.2005
Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, «Афиша», 5.04.2005
Брачные игры на подмостках жизни, Ирина Алпатова, Культура, 19.06.2003
Вокруг и около, Итоги, 28.04.2003
Возвращение из Зазеркалья, Геннадий Демин, Культура, 24.04.2003
По соседству с Алисой, Олег Зинцов, Ведомости, 24.04.2003
Голоса из норы, Александр Соколянский, Время новостей, 22.04.2003
Погребничко в Стране чудес, Алексей Филиппов, Известия, 21.04.2003
Алексей Левинский: Спектакль — это всегда ответ, Павел Подкладов, «Первое сентября», 5.04.2003
«Фокусы Шарлотты», Майя Фолкинштейн, Современная драматургия, 02.2001
Белка со свистком, Марина Давыдова