Хокку Юрия Погребничко

Наталья Сажина, № 26 Литературная Россия, 1.07.2005
То, что в Московском театре ОКОЛО дома Станиславского под руководством Юрия Погребничко существует устоявшийся интерес к восточной философии и образу жизни, уже давно всем известно. Вот и последняя постановка «Сцены из деревенской жизни. Дядя Ваня», ставшая первой премьерой после пожара прошлого года, скорее похожа на классическое японское трёхстишие, чем на спектакль по пьесе Чехова.

Спектакль играется на малой сцене театра ОКОЛО “La stalla”, пространство которой отличается от основной низким потолком и более глубокой сценой. Знакомые кирпичные стены, выкрашенные белой краской, деревянные доски крыши, ржавые железные листы — все приметы основной сцены присутствуют и здесь, но они старательно украшены талантливой рукой художника — Надежды Бахваловой. В оформлении спектакля — философия существования героев Чехова.

Холодные стены покрыты коврами, пусть выцветшими и потёртыми, но здесь важна сама попытка украшения. Ржавые корыта с водой изображают пруд в имении Серебрякова. Желание утеплить этот дом, заткнуть щели от сквозняков, сделать его более обжитым и удобным читается в каждой детали интерьера. Грубые деревянные скамейки и низкие восточные скамьи стали мягче: на них положили подушки из шёлка приглушённых цветов. В углу дома растёт куст розовых роз. Его великолепие ещё заметнее на фоне потертых ковров и железных стульев. Чай герои пьют за маленьким, но очень домашним столиком, соблюдая всю иерархию: каждый садится на своё место, а если кто-то по неосторожности сядет не туда, ошибка тут же исправляется.

Но желание каким-то образом обжиться в холодном пространстве не может до конца выразиться. Японские ритуалы, которым подчинено существование героев пьесы Чехова, скрывают стон, вызванный бессмысленностью существования, и не дают возможности открыться друг другу: это для них невозможно… Потому-то со слезами на глазах Елена Андреевна (Е. Кобзарь) отвечает на вопросы Сони (Л. Добрянская), прося её: «Ну, спроси, спроси ещё что-нибудь». Нечасто в этой русско-японском интерьере происходит подобное: люди пытаются преодолеть одиночество, которое здесь сопровождает каждого. Слова падают, словно тягучие, тяжёлые капли. Каждое проявление себя воспринимается как нечто странное и недопустимое. И чувства свои они проявляют как-то нелепо. Желание, неожиданно проявляемое доктором Астровым (М. Палатник), когда он решительно подходит к Елене Андреевне и протягивает руки к пуговицам на её чёрной блузе, совершенно не к месту; смешна и вспышка гнева у Войницкого, который услышал о предполагаемой продаже имения: самураи так не поступают. Сцена покушения в этом спектакле воспринимается, словно плёнка, пущенная на медленной скорости: все герои садятся на авансцене спиной к зрителям, Серебряков (А. Левинский) и Войницкий (Ю. Павлов) ходят на заднем плане, а чей-то спокойный голос зачитывает реплики героев и авторские ремарки.

К своему спектаклю Юрий Погребничко даёт эпиграф:

«Снова весна,

Приходит новая глупость

Старой на смену».

У этих людей жизнь, любовь и глупость (или нелепость, как хотите назовите) тесно переплетены: весна вроде бы пришла, но не принесла ничего, кроме новой глупости: а иначе не проявить русскую любовь в рамках японских ритуалов. Например, любовное объяснение Астрова и Елены Андреевны показывает всю драму этих странных людей, пытающихся скрыться от настоящей жизни, а вернее, от её отсутствия, чёткой структурой японских норм поведения. Вместо страстных объятий, из которых пытается вырваться жена профессора, молодые люди застывают на «пионерском расстоянии» и кладут руки на плечи друг другу, словно собираются танцевать. Только музыка не заиграет и танца не будет. «Я лучше и выше, чем вы думаете» — при слове «выше» Елена Андреевна, словно желая доказать это, встанет на цыпочки перед своим поклонником.

Эти люди часто произносят одну и ту же фразу: «С таким же успехом нас могло бы и не быть здесь». Всё их существование — производная от осознания этой мысли, вызывающей тоску и немое отчаяние. То, что твоя любовь «не настоящая», как у Елены Андреевны, или то, что ты не стал Шопенгауэром или Достоевским, как Войницкий, или стремление уйти от мучающей тебя безответной любви, или забыться, чтобы не видеть русскую жизнь, которую ты презираешь, подобно доктору Астрову, порождает желание чем-то заполнить пустоту незадавшейся жизни. Вот и появляется на сцене двойник Елены Андреевны (Т. Лосева); японский меч, который, словно символ власти над окружающими людьми, унесёт с собой Серебряков; Соня же упадёт на колени и совсем по-японски поклонится отцу — служение этому человеку вновь останется единственным смыслом её жизни; Астров в пьяном угаре примется за восточные единоборства под аккомпанемент «Комаринской».

Несмотря на эти неловкие протесты против ненастоящей жизни, действие не выглядит пафосной борьбой за самореализацию или призывом к тому, чтобы давно пора прекратить «заниматься миражами». Погребничко вновь обращается к своей излюбленной теме: внутренней несвободе и человеческом одиночестве. Этот спектакль тихий и гармоничный, словно японская гравюра, и лаконичный, подобно хокку. В нём, как и в японском трёхстишии, — попытка запечатлеть потаённое, и такое мимолётное состояние души. Он похож на мгновенное прозрение, когда в секунде мироздания вдруг отражается вся Вселенная. Чеховский текст сокращён, и может показаться, что слов очень мало. Но сами персонажи, их взгляды, обращённые в зал, и скупые движения говорят много больше, чем может показаться на первый взгляд.

Этот спектакль пронизан недосказанностями и намёками. Ковры, подшитые серыми стёгаными одеялами, за одним из которых притаилась гитара, а на дно «пруда» положили не только пузырёк с морфием, который Войницкий украл у доктора Астрова, но и увядшую розу и кисть, которой можно неторопливо писать японские иероглифы или рисовать тушью загадочные узоры.

Как и в других своих спектаклях, Юрий Погребничко предлагает зрителю воспользоваться ассоциациями, возникшими у самого режиссёра. Поскольку сделано это ненавязчиво и оправданно, то часто возникает ощущение, что вещи, живущие на сцене, не просто знакомы, но даже ваши собственные. Как будто недавно именно вы вынули их из сундучка, в котором хранятся личные воспоминания: старые письма, приглашение на первое свидание, фотография с выпускного бала, или изображение любимого актёра. Их можно неожиданно найти в любом месте своей квартиры. Найти и приятно удивиться, улыбнуться… Как розе из маленького пруда, или гитаре, спрятанной за ковром. Так и удивишься, увидев хокку о японце-дяде Ване, и улыбнёшься, когда поймёшь, что он всё равно остаётся знакомым.

Другие ссылки

Мольер «Тартюф». В Школе клоунов, Елена Губайдуллина, Театральная афиша, 04.2014
Воспоминания о будущем спектакле. Интервью с Алексеем Левинским, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 25.11.2013
Про всех падающих, Ваш досуг, 10.03.2009
Скоморох-философ, Алена Карась, «Российская газета», 31.07.2007
Игроки, Вера Павлова, TimeOut, 18.04.2007
Без шулерства, Итоги, 9.04.2007
Карточный угар, Ольга Егошина, Новые известия, 3.04.2007
Испытание обыденностью, Юлия Черникова, www.utro.ru, 3.04.2007
Странный человек пришел, Ирина Алпатова, «Культура», 29.03.2007
Робкий генерал желает познакомиться, Александр Воробьев, «Русский курьер», 26.03.2007
Бесхозяйственность, Григорий Заславский, «Независимая газета», 26.03.2007
Алексей Левинский усыновил новую драму, Алла Шендерова, «Коммерсант», 24.03.2007
Странные люди, Евгения Шмелева, «Новые Известия», 21.03.2007
Сюрреализм, Евгения Александрова, IN OUT, 21.03.2007
Что мы за люди?, «Итоги», 19.03.2007
Хоровод русской литературы, Дина Годер, «Время новостей», 16.03.2007
Руку, товарищ, Олег Зинцов, Ведомости, 14.02.2007
Молчаливое свидетельство, Елена Груева, Ваш досуг, 7.04.2006
Молчание принцесс, Итоги, 27.03.2006
Молчи — сойдешь за идиотку, Леонид Гвоздев, Московская правда, 24.03.2006
Офелия гибла и ела, Глеб Ситковский, Газета, 24.03.2006
В одном дворовом королевстве, Александра Машукова, Ведомости, 23.03.2006
Выйти замуж по-королевски, Арина Миронова, Ваш досуг, 10.03.2006
Богоискатель между печкой о шкафом, Елена Дьякова, Новая газета, 20.02.2006
Слушай большую идею, Александр Соколянский, Время новостей, № 25, 14.02.2006
Хокку Юрия Погребничко, Наталья Сажина, № 26 Литературная Россия, 1.07.2005
Русский балаган и его герои., Юлия Большакова, «Банковское дело в Москве», 07.2005
Бессмертная смерть, Наталья Казьмина, Планета Красота, № 7-8, 07.2005
Не в своей палатке., Роман Должанский, Коммерсант, 30.04.2005
Кабуки средней полосы, Олег Зинцов, Ведомости, 28.04.2005
Ждите развязки., Дина Годер, Русский Журнал, 28.04.2005
«Смерть Тарелкина», эпизод II, Алла Верди, Yтро.ru, 25.04.2005
Дядя Ваня-сан, Марина Шимадина, Коммерсант, 23.04.2005
Неживой уголок, Олег Зинцов, «Ведомости», 19.04.2005
Встать, суд идет, Итоги, 12.04.2005
Оборотни в калошах., Ирина Алпатова, «Культура», 7.04.2005
Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, «Афиша», 5.04.2005
Брачные игры на подмостках жизни, Ирина Алпатова, Культура, 19.06.2003
Вокруг и около, Итоги, 28.04.2003
Возвращение из Зазеркалья, Геннадий Демин, Культура, 24.04.2003
По соседству с Алисой, Олег Зинцов, Ведомости, 24.04.2003
Голоса из норы, Александр Соколянский, Время новостей, 22.04.2003
Погребничко в Стране чудес, Алексей Филиппов, Известия, 21.04.2003
Алексей Левинский: Спектакль — это всегда ответ, Павел Подкладов, «Первое сентября», 5.04.2003
«Фокусы Шарлотты», Майя Фолкинштейн, Современная драматургия, 02.2001
Белка со свистком, Марина Давыдова