Алексей Левинский: Не верчу головой в разные стороны

Юрий Луговской, «Культура», 15.05.2003
Студии Алексея ЛЕВИНСКОГО «Театр» исполнилось 25 лет. Четверть века этот актер и режиссер экспериментирует, не оглядываясь ни на какие внешние влияния. На нынешнем фестивале «Золотая Маска» Левинский был номинирован на лучшую мужскую роль в спектакле Театра ОКОЛО дома Станиславского «Странники и гусары». Спектакль удостоен приза критики.

 — Итак, вашей студии — 25. Расскажите, как все начиналось.

 — Начиналось все в 1978 году в Студенческом театре МГУ, куда я пришел с компанией актеров из Театра сатиры, чтобы работать над «Гамлетом». Пригласил меня Роман Виктюк, который тогда был там главным режиссером. Он ставил в Театре сатиры спектакль по пьесе Леонида Зорина «Незнакомец», где я играл главную роль. Спектакль по цензурным соображениям так и не вышел. Виктюк увидел во мне режиссера — в репетиционном зале Сатиры я ставил «Балаганчик Дона Кристобаля», «Золотого осла», «Жоржа Дандена».

На репетициях «Гамлета» образовалось ядро будущей студии, а крепкая компания профессионалов и любителей — в этом и было своеобразие — сложилась чуть позже. Через несколько лет со спектаклем «Преступление и наказание» нас пригласили на театральный фестиваль «Игры в Лефортово». Нужно было придумать коллективу название, и мы остановились на слове «театр». Это довольно точно, потому что меня больше всего интересует театр про театр. Доли профи и любителей в коллективе были примерно одинаковы. Но просто любителями их назвать нельзя, потому что актеры студии прошли большую школу — репетиции, тренинг по биомеханике, музыкальные занятия. Моя мама Ганна Алексеевна Грановская, тогда преподаватель на эстрадном отделении в Цирковом училище и в прошлом актриса ТЮЗа, в студии делала все музыкальные вещи. Особенно в народной драме «Лодка». Благодаря ей мы научились петь хором и никогда не думали, что это станет таким объединяющим началом, универсальным способом найти общий ритм.

Мы все время работали над серьезным и сложным материалом, началось с «Гамлета», потом Достоевский, Брехт, Чаплин, Беккет. Это похоже на учебу.

 — Театр для вас — это прежде всего лаборатория, а не работа на зрителя?

 — Да, театр для меня — это штудирование, это объект изучения, это целая страна, а ее населенные пункты — пьесы. Через конкретную театральную работу мы пытаемся понять и моральные, и психологические, и мировоззренческие вещи. При этом так, чтобы это не выходило за рамки работы сценической, чтобы не соскакивало в другую область, хотя иногда это очень трудно. И внутреннее развитие студии сегодня продолжается.

 — Звучит все очень красиво. Но за 25 лет у вас так и не появилось своего помещения. Это объясняется вашей непрактичностью, нежеланием заниматься продюсерской деятельностью?

 — Конечно, я - человек непробивной. Но дело не только в этом. Бездомность — это внутренняя направленность студии. В начале перестройки был момент, когда многие студии переходили в статус профессионального театра. На этой волне создали свои театры Розовский, Белякович. У нас тоже появилась возможность. И вроде бы сначала такое стремление было, но как-то довольно быстро я понял, что все это не нужно. Создавать профессиональную труппу — значит менять состав актеров, формировать репертуар, афишу. Я почувствовал, что это никакого отношения к тому, чем мы занимаемся, не имеет. В то время я уже поработал в Театре сатиры, перешел потом в Театр Ермоловой и прекрасно знал, во что все может превратиться, если встать на профессиональные рельсы, заняться производством, пусть и в усеченном варианте. Хотелось сохранить клубный характер студии. Людей объединяет только интерес, на протяжении всех 25 лет ни у кого не было материальной зависимости — деньги никто не получал. И это хорошо, потому что люди по-другому себя ведут, по-другому разговаривают, во всем совершенно другой ритм. И только так, по-моему, можно сохранить экспериментальный, учебный характер театра-студии. Среди профессиональных сегодняшних театров, правда, есть исключение, где присутствует такая студийность, — ОКОЛО дома Станиславского. Это мастерская, в которой есть маленькое производство, но оно, слава Богу, не становится конвейером, фабрикой.

 — Алексей, вы ставите спектакли не только в своей студии, но и в Театре имени Ермоловой, в Центре Мейерхольда, в Театре «ОКОЛО». Ваш стиль — аскетичность выразительных средств, но это не мхатовская психологическая школа, не чувственный театр. В какое же русло отнести вашу работу?

 — Можно попытаться, хотя трудно. Слова — одно, работа — другое. Для меня всегда была интересной и притягательной попытка понять сам феномен театра, который связан с определенными традициями, истоками. Больше всего меня интересует режиссерский театр. Как Мейерхольд писал на афише: «автор спектакля». Хорошая актерская игра может быть только внутри такого спектакля. А когда она становится самодовлеющей, когда демонстрирует себя как самостоятельную ценность, эта ценность теряется.

Я исследую в своей работе театральные явления, которые мне близки, — комедию дель арте, фольклорный театр, поиски Мейерхольда, то, что Станиславский называл представлением.

 — Но выразительные средства вашей режиссуры очень скромны, никаких особых эффектов, все на полутонах.

 — Да, это противоречиво. Форму можно понимать как богатство, зрелищность, как изобилие во всем. А можно и по-другому, как что-то очень лаконичное. Трудно сказать, кто богаче — Беккет с его аскетизмом или Жене, у которого пьесы очень чувственные, картины в них яркие и гротескные. Все дело в том, что тебе ближе.

 — Неужели не манят соблазны антрепризы, широкой известности, денег?

 — Для меня все это никогда не было соблазном, и кино с телевидением не тянули, не привлекали никакие масштабные постановки и участие в них в любом качестве. Наверное, потому, что меня как зрителя это мало интересует. У Сэлинджера об этом хорошо сказано. Герой одной из повестей советует своему брату: «До того, как стать писателем, ты же был читателем. Вот и пиши о том, что бы тебе самому хотелось прочесть». Этим я и руководствуюсь. Ставлю то, что мне самому хотелось бы посмотреть.

 — Но в Театре «ОКОЛО» вы стали играть главные роли. Недавно сыграли Алису в спектакле по мотивам Льюиса Кэрролла.

 — Этот театр тоже, прежде всего, привлек меня как зрителя. И поэтому, когда моей студии негде было играть, я обратился к главному режиссеру «ОКОЛО» Юрию Погребничко, и он нас приютил на Малой сцене. Потом я поставил несколько спектаклей с актерами театра и сам стал играть в «Лесе», «Странниках и гусарах», а теперь вот в «Алисе».

 — В конце мая в Центре Мейерхольда объявлена премьера «Эдипа» Софокла в вашей постановке. Расскажите об этой работе.

 — Меня пригласил Валерий Фокин. Набрали режиссеров из разных городов и стран. Открыли магистратуру для людей, которые уже окончили либо режиссерский, либо актерский факультет. Я с ними ставлю «Эдипа». Условие — обучение два года на античном материале — было заявлено сразу. Пока они будут учиться, они будут этот спектакль играть. Преподаю им и биомеханику.

 — Биомеханику вы преподаете по всему миру — в США, в Европе. Что это за система и как вы ей овладели?

 — Мне в жизни очень повезло: в Театр сатиры в 71-м году пришел Николай Георгиевич Кустов — актер и педагог по биомеханике. Несколько лет я с ним занимался. А потом продолжал заниматься сам и передавать свои знания. 

 — Вам нужно написать учебник. Кому же еще, как не вам?

 — Биомеханика — совершенно практическая вещь и передается только от учителя к ученику. Она учит равновесию, координации. Снаружи и изнутри.

 — Вы ставите эпатажного Сорокина. Чем он вас мог привлечь при вашей нелюбви к эффектам?

 — Мы поставили вторую часть его пьесы «Дисморфомания», где пациенты психбольницы играют Шекспира. Мы сами работали над «Гамлетом», и нам было интересно сыграть про то, как сумасшедшие видят Шекспира. В пьесе виртуозно соединены «Ромео и Джульетта», «Гамлет» и отсебятина пациентов. Это очень талантливая пьеса.

 — Вы не появляетесь ни на каких крупных театральных тусовках, как и ваши единомышленники из Театра «ОКОЛО». Театр-лаборатория — это такой способ жизни, что бы в ней ни происходило?

 — Наверное. Театральные люди, как правило, никуда особо не поворачивают головы. Это такая черта, которая может быть хорошей, может быть и плохой. Замкнутый мир. 

 — Но в театр вы, наверное, все-таки ходите. Что из последних впечатлений могли бы назвать?

 — Спектакль Камы Гинкаса «Сны изгнания».

 — А в кино?

 — В кино сейчас почти не хожу. Пересматриваю дома все одно и то же. Чаплина, Феллини, Китона.

 — Не боитесь, что мимо вас пройдет что-то гениальное в искусстве, в литературе?

 — Сейчас такого опасения нет. Хочется полностью отдаваться тому, что делаешь в данный момент. Наверное, это связано и с возрастом. Страсть к поглощению впечатлений, когда одно уничтожает другое, а все вместе забирает время, прошла. В таком раздерганном состоянии ни играть, ни ставить, ни воспринять ничего нельзя. Театр — вообще вещь очень хрупкая, ее может погубить все, что угодно, — морализаторство, пафос, актуальность, натурализм. А с другой стороны, иногда кажется, что нет ничего такого, чего нельзя показать на сцене. Ну просто нет. Другое дело — как показать. Хрупкая вещь.

Другие ссылки

Мольер «Тартюф». В Школе клоунов, Елена Губайдуллина, Театральная афиша, 04.2014
Воспоминания о будущем спектакле. Интервью с Алексеем Левинским, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 25.11.2013
Про всех падающих, Ваш досуг, 10.03.2009
Скоморох-философ, Алена Карась, «Российская газета», 31.07.2007
Игроки, Вера Павлова, TimeOut, 18.04.2007
Без шулерства, Итоги, 9.04.2007
Карточный угар, Ольга Егошина, Новые известия, 3.04.2007
Испытание обыденностью, Юлия Черникова, www.utro.ru, 3.04.2007
Странный человек пришел, Ирина Алпатова, «Культура», 29.03.2007
Робкий генерал желает познакомиться, Александр Воробьев, «Русский курьер», 26.03.2007
Бесхозяйственность, Григорий Заславский, «Независимая газета», 26.03.2007
Алексей Левинский усыновил новую драму, Алла Шендерова, «Коммерсант», 24.03.2007
Странные люди, Евгения Шмелева, «Новые Известия», 21.03.2007
Сюрреализм, Евгения Александрова, IN OUT, 21.03.2007
Что мы за люди?, «Итоги», 19.03.2007
Хоровод русской литературы, Дина Годер, «Время новостей», 16.03.2007
Руку, товарищ, Олег Зинцов, Ведомости, 14.02.2007
Молчаливое свидетельство, Елена Груева, Ваш досуг, 7.04.2006
Молчание принцесс, Итоги, 27.03.2006
Молчи — сойдешь за идиотку, Леонид Гвоздев, Московская правда, 24.03.2006
Офелия гибла и ела, Глеб Ситковский, Газета, 24.03.2006
В одном дворовом королевстве, Александра Машукова, Ведомости, 23.03.2006
Выйти замуж по-королевски, Арина Миронова, Ваш досуг, 10.03.2006
Богоискатель между печкой о шкафом, Елена Дьякова, Новая газета, 20.02.2006
Слушай большую идею, Александр Соколянский, Время новостей, № 25, 14.02.2006
Хокку Юрия Погребничко, Наталья Сажина, № 26 Литературная Россия, 1.07.2005
Русский балаган и его герои., Юлия Большакова, «Банковское дело в Москве», 07.2005
Бессмертная смерть, Наталья Казьмина, Планета Красота, № 7-8, 07.2005
Не в своей палатке., Роман Должанский, Коммерсант, 30.04.2005
Кабуки средней полосы, Олег Зинцов, Ведомости, 28.04.2005
Ждите развязки., Дина Годер, Русский Журнал, 28.04.2005
«Смерть Тарелкина», эпизод II, Алла Верди, Yтро.ru, 25.04.2005
Дядя Ваня-сан, Марина Шимадина, Коммерсант, 23.04.2005
Неживой уголок, Олег Зинцов, «Ведомости», 19.04.2005
Встать, суд идет, Итоги, 12.04.2005
Оборотни в калошах., Ирина Алпатова, «Культура», 7.04.2005
Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, «Афиша», 5.04.2005
Брачные игры на подмостках жизни, Ирина Алпатова, Культура, 19.06.2003
Алексей Левинский: Не верчу головой в разные стороны, Юрий Луговской, «Культура», 15.05.2003
Вокруг и около, Итоги, 28.04.2003
Возвращение из Зазеркалья, Геннадий Демин, Культура, 24.04.2003
По соседству с Алисой, Олег Зинцов, Ведомости, 24.04.2003
Голоса из норы, Александр Соколянский, Время новостей, 22.04.2003
Погребничко в Стране чудес, Алексей Филиппов, Известия, 21.04.2003
Алексей Левинский: Спектакль — это всегда ответ, Павел Подкладов, «Первое сентября», 5.04.2003
«Фокусы Шарлотты», Майя Фолкинштейн, Современная драматургия, 02.2001
Белка со свистком, Марина Давыдова