Ждите развязки.

Дина Годер, Русский Журнал, 28.04.2005
Раз уж главным театральным событием первой половины апреля в Москве из года в год оказывается «Золотая маска», то все апрельские премьеры для театралов автоматически перемещаются на конец месяца. Заметных событий на сей раз было несколько.

Во-первых, начали умирать Тарелкины. То есть из пяти намеченных в Москве постановок сухово-кобылинского фарса в апреле появились первые две. Такое бывает иногда: все театры вдруг бросаются ставить одну и ту же пьесу. Порассуждать о том, почему это происходит, всегда соблазнительно, и иногда, в случае пьес Чехова например, можно прийти к занятным соображениям по поводу самочувствия общества. Но иногда вызов общественной ситуации настолько очевиден, что и рассуждать-то не о чем. Так, например, было в конце восьмидесятых, когда все схватились за брехтовскую «Трехгрошовую оперу», весело толкующую о слиянии полиции с криминалом. Так и теперь, когда речь идет о судейском произволе. Лучше-то на эту тему у нас со времен Сухово-Кобылина никто не написал, да и особенных изменений в полицейско-судейских нравах за последние полтораста лет не произошло.

Первой вышла «Смерть Тарелкина» в калягинском театре “Et cetera”. Это была, пожалуй, одна из самых долгожданных премьер сезона: молодой литовец Оскарас Коршуновас, режиссер в Европе весьма известный и признанный, впервые поставил спектакль в Москве, с русскими актерами. Между тем ощущения этот спектакль вызвал какие-то странные. Коршуновас в своей московской постановке пошел внешним, формальным ходом, который выглядел очень эффектно в его литовских спектаклях по обэриутам, с их гротескной, выразительной пластикой, похожей на танец. Он придумал фантасмагорические сцены с двойником Тарелкина и изобразил их в виде теневого театра, который у него был отлично разработан еще в старом спектакле по «Мастеру и Маргарите». Но вялая, детренированная и непривычная к острой форме труппа театра “Et cetera” смотрелась в этом фарсовом «балете» кисло и нелепо.

Для Коршуноваса была важна идея «молодого Тарелкина» — он говорил о нем как о человеке 90-х, герое своего поколения, от которого ждали свершений, а оно оказалось способно только к мимикрии. Надо сказать, выбор на «поколенческую» роль Владимира Скворцова был точен. Именно Скворцов стал в кругах молодых театралов практически культовым актером, взяв на себя главный лирический монолог сегодняшней драмы (речь Обломова из пьесы Михаила Угарова о том, что всем нужны только деловые качества, а целый человек с его снами, настроения и мечтами — никому не нужен). Но скворцовская лирика и нежность Коршуновасу нужны не были. Ему нужно было именно отсутствие свойств, которое в театре чаще оказывалось похоже на невнятность. Издевательский каламбур, на котором строит свое обвинение следствие, о том, что Тарелкин — вурдалак, потому что он «оборачивается в стену», режиссер превратил в прямую иллюстрацию к спектаклю: художница Юрате Паулекайте оформила сцену как красивую полосатую коробочку, от которой рябило в глазах, и одетый в полосатое Тарелкин буквально сливался со стеной. Такому повороту уже сопротивлялась сама пьеса. Действие получилось странное, надрывное, крикливое, временами занятное, особенно когда на сцену выходили Скворцов и Калягин (неровно, но неожиданно и сильно игравший Варравина), а в целом какое-то растерянное. Критика этот спектакль не полюбила.

Театральные рецензенты, один за другим объяснив, как вообще-то хорош режиссер Коршуновас, с неловкостью признавались, что в московском спектакле что-то сбоит. Вроде события на сцене развиваются эффектно, а выходит как-то скучно, без динамики. Александр Соколянский во «Времени новостей» предположил, что режиссер «устал быть изобретателем новых возможностей, он сделался эксплуататором своих собственных находок». Марина Давыдова написала в «Известиях»: «Все стилевые признаки режиссуры Коршуноваса — экспрессивная массовка, заостренная сценическая форма, внятное визуальное решение — в „Смерти Тарелкина“ вроде бы на месте, и все работает с какой-то пробуксовкой. Словно классная иномарка, увязшая на нечищеной российской дороге».

Вторая «Смерть Тарелкина» произошла на малой сцене Театра имени Ермоловой. После напряженного, громогласного и почти истерического спектакля Коршуноваса маленькая, тихая история про Тарелкина в постановке Алексея Левинского казалась совсем обыденной, почти домашней. Дело тут развивалось в помещении, похожем на большую штабную палатку, среди ломаных ящиков и скамеек, с плакатами по гражданской обороне и противогазами на стенах. Все герои носили какие-то непонятные условные мундиры разных стран, эпох и войск. На бравом Варравине в лихо заломленном берете было что-то похожее на форму американской армии, а то и кожаное пальто, корпулентный неторопливый Ох выступал с золотыми лампасами (может, кто-то высокопоставленный из дореволюционных?), а маленький, лысоватый, суетливый Расплюев носил что-то судейское.

Бритоголовый Тарелкин из ермоловского спектакля выглядел своим в этом круге вполне добродушных мелких начальников, не ведающих о том, что их власти даны какие-то границы. Левинский отнял у героя все монологи, лишив его пафоса, который у Сухово-Кобылина заносил Тарелкина в немыслимые выси, почти превращая его в пародийного Гамлета. Никаких высот — речь идет просто о зарвавшейся мелкой сошке, попершей против своих. Его для виду помучили, а потом, конечно, вернут в лоно чиновничьей семьи.

А еще в этом спектакле был маленький оркестрик, состоящий из Качалы и Шаталы, слегка напоминающих десантников в банданах, сильно крашеной, панельного вида старушки (ее тут считали женой дворника) и девчонки в пионерской форме, которая заодно оказывалась служанкой Тарелкина Маврушкой. Вся эта гоп-компания между эпизодами выходила к зрителям и без особого умения, но с восторгом исполняла уличные песенки разных времен, начиная от «Бубличков», «Кирпичиков» и «Цыпленка жареного» до чего-то совсем уж сегодняшнего и очень надрывного. А заодно порывалась плясать или изображать что-то гимнастическое, чем очень напоминала «музыкальные моменты» из спектаклей Юрия Погребничко, с которым в последнее время много работал Левинский. 

Надо сказать, на этот раз Левинский, ставящий обычно замкнуто и несколько эзотерично, сделал открытый, почти простодушный спектакль, в котором все, что принято считать дикостью и беззаконием, выглядит привычным течением жизни, бесхитростным и не лишенным даже абсурдного обаяния. В обсуждении критиками этой «Смерти Тарелкина» самыми важными словами оказались, как ни странно, «нежность» и «жалость». Марина Зайонц написала в «Итогах»: «К истории своей страны Левинский, многого в ней не принимая, относится с какой-то печальной нежностью, и это, как ни странно, главная краска его спектакля. По ходу действия время от времени становилось жутко от совершенно дикой, до боли знакомой обыденности происходящего, но в памяти потом остаются не обличения с разоблачениями, а только лишь печаль и нежность прожившего общую с нами жизнь режиссера». Олег Зинцов в «Ведомостях» сказал так: «Жалость к миру — это какая-то органическая часть таланта Левинского, и никуда от нее, по всей видимости, не деться. Левинский, конечно, знает, чего заслуживает нежить из сухово-кобылинской пьесы, а все-таки волнуется: как они там, в своем аду?»

Другие ссылки

Мольер «Тартюф». В Школе клоунов, Елена Губайдуллина, Театральная афиша, 04.2014
Воспоминания о будущем спектакле. Интервью с Алексеем Левинским, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 25.11.2013
Про всех падающих, Ваш досуг, 10.03.2009
Скоморох-философ, Алена Карась, «Российская газета», 31.07.2007
Игроки, Вера Павлова, TimeOut, 18.04.2007
Без шулерства, Итоги, 9.04.2007
Карточный угар, Ольга Егошина, Новые известия, 3.04.2007
Испытание обыденностью, Юлия Черникова, www.utro.ru, 3.04.2007
Странный человек пришел, Ирина Алпатова, «Культура», 29.03.2007
Робкий генерал желает познакомиться, Александр Воробьев, «Русский курьер», 26.03.2007
Бесхозяйственность, Григорий Заславский, «Независимая газета», 26.03.2007
Алексей Левинский усыновил новую драму, Алла Шендерова, «Коммерсант», 24.03.2007
Странные люди, Евгения Шмелева, «Новые Известия», 21.03.2007
Сюрреализм, Евгения Александрова, IN OUT, 21.03.2007
Что мы за люди?, «Итоги», 19.03.2007
Хоровод русской литературы, Дина Годер, «Время новостей», 16.03.2007
Руку, товарищ, Олег Зинцов, Ведомости, 14.02.2007
Молчаливое свидетельство, Елена Груева, Ваш досуг, 7.04.2006
Молчание принцесс, Итоги, 27.03.2006
Молчи — сойдешь за идиотку, Леонид Гвоздев, Московская правда, 24.03.2006
Офелия гибла и ела, Глеб Ситковский, Газета, 24.03.2006
В одном дворовом королевстве, Александра Машукова, Ведомости, 23.03.2006
Выйти замуж по-королевски, Арина Миронова, Ваш досуг, 10.03.2006
Богоискатель между печкой о шкафом, Елена Дьякова, Новая газета, 20.02.2006
Слушай большую идею, Александр Соколянский, Время новостей, № 25, 14.02.2006
Хокку Юрия Погребничко, Наталья Сажина, № 26 Литературная Россия, 1.07.2005
Русский балаган и его герои., Юлия Большакова, «Банковское дело в Москве», 07.2005
Бессмертная смерть, Наталья Казьмина, Планета Красота, № 7-8, 07.2005
Не в своей палатке., Роман Должанский, Коммерсант, 30.04.2005
Кабуки средней полосы, Олег Зинцов, Ведомости, 28.04.2005
Ждите развязки., Дина Годер, Русский Журнал, 28.04.2005
«Смерть Тарелкина», эпизод II, Алла Верди, Yтро.ru, 25.04.2005
Дядя Ваня-сан, Марина Шимадина, Коммерсант, 23.04.2005
Неживой уголок, Олег Зинцов, «Ведомости», 19.04.2005
Встать, суд идет, Итоги, 12.04.2005
Оборотни в калошах., Ирина Алпатова, «Культура», 7.04.2005
Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, «Афиша», 5.04.2005
Брачные игры на подмостках жизни, Ирина Алпатова, Культура, 19.06.2003
Вокруг и около, Итоги, 28.04.2003
Возвращение из Зазеркалья, Геннадий Демин, Культура, 24.04.2003
По соседству с Алисой, Олег Зинцов, Ведомости, 24.04.2003
Голоса из норы, Александр Соколянский, Время новостей, 22.04.2003
Погребничко в Стране чудес, Алексей Филиппов, Известия, 21.04.2003
Алексей Левинский: Спектакль — это всегда ответ, Павел Подкладов, «Первое сентября», 5.04.2003
«Фокусы Шарлотты», Майя Фолкинштейн, Современная драматургия, 02.2001
Белка со свистком, Марина Давыдова