Безумная власть плодит безумцев

Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Проблема власти, ее законности была актуальна во все времена. Сегодня же, в связи с трагическими событиями на Украине, эта тема приобретает особое звучание. Поэтому, когда мы идем смотреть премьеру «Король Лир» в театре «Эрмитаж», показанную на основной сцене Мастерской Фоменко, где речь идет о старом короле, поделившем государство между дочерьми, оставив себе титул и особые привилегии, то невольно сравниваем с тем, что сегодня происходит в мире. Не только в плане политики, но и в умах тех, кто отвечает за народ и несет ответственность за его будущее. Ну а всякие там настроения главы государства, связанные с добровольным отказом от взятых обязательств, немедленно сказывается на геополитике страны, рождают вседозволенность и катастрофические последствия. Россия проходила это сравнительно недавно, во время развала Советского Союза, когда первый и единственный президент Михаил Горбачев объявил об отставке, и огромная империя стала распадаться…

Примерно то же самое сделал много веков назад король Лир, в подлинности которого можно сомневаться, хотя Вильям Шекспир сочинял этого персонажа, исходя из жизненных наблюдений. Мы до сих пор не знаем, как себя чувствовал в тот момент экс-президент СССР? Бился головой об стенку или радовался, что наконец-то снял непомерный груз с плеч, но народ отвечал по полной программе. Я не собираюсь проводить какие-то исторические параллели, они напрашиваются сами собой, хотя режиссер спектакля Михаил Левитин, как мне показалось, был больше озабочен проснувшейся совестью в сознании отставного короля. Пройдя через унижения и предательство и поняв, насколько был далек от народа, он, наконец, познал простой смысл бытия: слушать свое сердце, быть терпимым и внимательным к окружающим. 

Эту пьесу часто называют семейной, и многие театры так ее и ставят: о бедном отце, все отдавшем своим неблагодарным старшим дочерям, изгнавшим младшую за непокорность, ум которого не выдержал жуткой нагрузки, и он сошел с ума. Видимо, поэтому Лев Толстой не принимал и не понимал, в чем заключается величие шекспировской трагедии, слишком напоминающей семейную мелодраму, от которой сам бежал в своем неспокойном доме… Тем не менее режиссер использовал точку зрения Льва Николаевича в замысле спектакля, включив в постановку дивертисменты в виде дискуссий исполнителей с умозаключениями Толстого. Это придало действию особый драйв, наполнило смешными импровизациями, помогло создать «зоны отдыха» в напряженной работе мысли. К тому же такой режиссерский ход был весьма органичен для Левитина, исповедующего открытый игровой театр с перманентным лицедейством и взглядом персонажей на себя со стороны. При этом нельзя забывать, что шекспировский театр в своей основе наивен, иносказателен, здесь тесно переплетается трагедия с юмором, маска с живым лицом, глубокий философский подтекст с карнавалом. И вот этот синтез режиссер сполна реализовал в эпическом полотне, обращенном к современности с ее низким эмоциональным порогом, духовной «глухотой» и безверием.

Ведь у изгоя Лира нет другого оружия кроме проклятий и звания. Последнее не идет в расчет, потому что он сам себя лишил власти, надеясь на благородство бывших сподвижников и не понимая, что прежний титул теперь не значит ничего, а проклятия — пустой звук для дочерей. И сколько бы Михаил Филиппов не взывал к богам наказать преступниц, Гонерилья и Регана не чувствуют своей вины, потому что внутри у них вместо сердца камень. И если Гонерилья в исполнении Дарьи Белоусовой — это «медуза Горгона», обвивающая свою жертву ядовитыми щупальцами и не дающая никому пощады, то Регана Ирины Богдановой — «стелет мягко, даже ласково», но спать на этой постели опасно — можно кинжал в спину получить, опять же с выражением заблудшей овцы. Кстати, об овцах… Буквально ожившие шкуры этих пугливых животных то и дело дефилируют по сцене, олицетворяя стадо «баранов», выбирающих поводыря. Но когда ослепленный граф Глостер в пародийном исполнении «слуги отечества» Александра Пожарова думает, что оказался на небесах после падения с кручи, то овцы сбрасывают шкуры, и… Под ними оказываются прекрасные девушки, способные своим ангельским пением дарить утешение страждущим. Тема оборотней, двуликих Янусов тоже заявлена в этом спектакле через игровую стихию масок. Так, два брата: старший сын Глостера Эдгар (Евгений Фроленков) и его побочный сын Эдмонд (Станислав Сухарев), выбегая на просцениум в виде экзотических ниндзя с палками в руках и гортанным боевым криком, не что иное, как пародия на мужественных самураев в японских постановках Шекспира. Тема безумия присутствует не только у Лира, она витает в атмосфере всего королевства, как наказание за совершенные грехи и вполне возможного апокалипсиса. Потому что зло, выпущенное на волю необдуманным поступком самонадеянного Лира, пожирает его самого и порождает войну в государстве.

В измученных глазах Михаила Филиппова постоянно стоит вопрос: как такое могло произойти, что он родил бастардов? И ответ находит только тогда, когда сам становится голым человеком на голой земле, и все материальное уже не имеет никакого значения. Филиппов не играет безумие впрямую, скорее всего, его так воспринимают окружающие, в том числе верный Кент (Алексей Шулин), готовый порвать каждого, кто покусится на человеческое достоинство короля. Но силы неравны, и даже боксерские перчатки ему не помогают. Отдельно хочется сказать о дворецком Гонерильи Освальде в исполнении молодого артиста Дмитрия Жарова. Вот уж где бесы потрудились всласть, вывернув ему все конечности и превратив в ходячий укор низменных страстей «животного о двух спинах». Это поразительная пластика запуганного зверька говорит сама за себя. Не нужно даже слов, чтобы понять, насколько физическое уродство соединяется с уродством внутренним. 

Во втором акте, когда Лир понимает, что милости ждать не от кого и незачем, он предстает абсолютно свободным человеком, не страшась своих мыслей, высказанных вслух, какими бы они не казались безумными. Почти детская улыбка не сходит с лица Михаила Филиппова, постоянно делающего какие-то открытия, которые раньше не приходили ему в голову. Но самое главное — его посещает сострадание. И как бы в награду за это к нему является отвергнутая дочь Корделия в исполнении Валентины Ляпиной. Впрочем, эта девочка в коротеньком платье на самом деле никогда не покидала Лира в его мыслях, она словно незримый ангел (а в данном спектакле вполне зримый, молча наблюдающий за манипуляциями пришедших к власти бастардов), подобно образу чистейшей красоты олицетворяет нежность и любовь, которой хочется восхищаться и верить. Впрочем, достоин восхищения и Шут — королевский музыкант, золотой тромбон Европы Элиас Файнгерш, общающийся со своим господином на английском языке, а с залом трубными голосами победного тромбона, не оставляющего ни малейших сомнений, что люди услышат его и пойдут за ним в поисках правды и справедливости.




Другие ссылки

Отправляясь на оперетту, вспомни гимн СССР, Любовь Лебедина, Трибуна, 10.09.2015
Безумная власть плодит безумцев, Любовь Лебедина, Трибуна, 28.08.2014
Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Вспоминая Виктора Гвоздицкого, ч.1, Екатерина Варченко, Дмитрий Хованский, Специально для сайта, 30.09.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
Честная авантюра в Эрмитаже, Александр Чигров, «Театрон», 1.11.2012
«Меня убить хотели эти суки»: рецензия редакции, Алена Данилова, Ваш досуг, 20.01.2011
Unexpected 'Kapnist Round Trip' Is Pure Levitin, Джон Фридман, The Moscow Times, 7.05.2009
Бедная родственница таланта, Наталия Каминская, Культура, 9.10.2008
Достоевский. И немножко нервно, Юлия Позднякова, Культура Сибири, 18.06.2007
«Мои необычные странные личности», Михаил Левитин, Интернет-портал Культура, 25.05.2005
«Зачем эти страдания» и «Давайте жить дружно!», Алена Данилова, Екатерина Варченко, Театральная жизнь, 2000, № 8, Рубрика [Наши дебютанты], С. 37-44, 2000
«Семейство Нонанкуров в „Эрмитаже“», Александр Демидов, «Театральная жизнь» 1986, № 1, 01.1986