«Факультет ненужных вещей». Сценическая версия от Михаила Левитина

Лилия Штекель, Odessa Daily, 12.09.2011
Я очень волновалась перед спектаклем «Меня убить хотели эти суки» Московского театра «Эрмитаж».
Во-первых, когда-то роман Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей» произвел на меня очень сильное впечатление, он заставлял задумываться и думать, при этом кафкианские мотивы романа порождали ощущение головокружения при чтении, наверное, это были ощущения собаки, попавшей под колесо огромной машины, и колесо уже затянуло, вырваться невозможно, и собаке во всем этом ужасе приходится все чувствовать, от этого не сбежать, и вдруг случается чудо в небесной канцелярии, и собака выезжает из-под колеса живая, почти целая, с массой впечатлений и накопленных переживаний. 
История о том, как историк Зыбин Георгий Николаевич оказался в застенках НКВД, как он пытался понять, в чем его обвиняют, как он выживал в карцерах, как боролся за свою честь на допросах, и как потом его отпустили на свободу оттуда, откуда практически никто на свободу уже не выходил, Юрием Домбровским была написана как практически автобиографичная, у него был большой опыт попадания в застенки НКВД, он четыре раза, начиная с 1933 года, арестовывался, отпускался, снова арестовывался, отбывал срок в лагерях, потом смог вернуться в Москву. Первая часть романа — «Хранитель древностей» — вышла в 1964 году, а вторая, завершающая — «Факультет ненужных вещей» — первый раз увидела свет в Париже в 1978 году, а на русском языке — только в1988 году, в журнале «Новый мир». Публикация в Париже могла бы дорого обойтись автору и, возможно, закончилась бы пятой отсидкой, но Домбровский был сильно избит на улице вечером и скончался через полтора месяца вследствие травм от побоев, и КГБ не успел принять меры по его перевоспитанию еще раз. Роман написан Домбровским с таким сопереживанием, с такой любовью и нежностью, с такой ненавистью к несвободе — он заслуживает уважительной инсценировки, а это сейчас встречается нечасто.
Во-вторых, Михаил Левитин родом из Одессы, и он, по его словам, не приезжал сюда со своими спектаклями, потому что это очень большая ответственность — выступать в театре, в котором он когда-то начинал трудовую жизнь рабочим сцены. Проще говоря, он «боялся». Ну, может, не зря.
Начнём с оформления сцены. Художник-постановщик спектакля — Сергей Бархин. Именно благодаря ему мы погружаемся в очень «правильную» атмосферу. Выгородка сцены сделана из металлических склепанных листов, и двери, двери… «Очень странное место», — как сказала бы Алиса Линделл… Очень ярко выраженное место. Двери, открываемые людьми и просто — сквозняками. Металлические двери, которые при захлопывании издают очень тоскливый безнадёжный звук — звук казённого учреждения. Домашние уютные двери так не захлопываются… Металлический же бак с водой — краник сбоку, помните, были такие во времена СССР… Две огромные кучи яблок, красных, сочных, наверное, потому что действие происходит в Алма-Ате. Жаль, что мало обыгрываются. Песочные горки с воткнутыми в них лопатами: то ли что-то в них будут закапывать, то ли, наоборот, раскопки и поиски чего-то будут перед нами. Тоже мало обыгрывались. Но как видеоряд — работает. Потому что Бархину удалось поймать неуютность пространства и абсурдность соединения несоединяемых вещей в стране, где так много ненужных вещей, древностей: чести, верности, любви.
Музыка Владимира Дашкевича. Песня «Чарли Чаплин» на стихи Осипа Мандельштама, использованная для музыкального оформления спектакля (ею начинается, ею и заканчивается спектакль) сама по себе очень закончена, но мне она показалась песней вне того времени, она «не оттуда», немного мешает своей «современностью», как-то очень «в лоб».
Не все зрители смогли выдержать четырёхчасовой марафон спектакля. Жаль. Михаил Левитин перед спектаклем предупредил о том, что спектакль идёт долго, и бывает, что люди уходят, не досмотрев. Но если зрителей будет волновать то, что происходит на сцене, они не сбегут. Проблема, возможно в том, что спектакль смотрится сложно из-за эмоциональной перегруженности первого действия. Но там по-другому и нельзя. Нельзя без эмоций и перегруженности. Рассказывать о кошмарах следствия в эпоху «большого террора» без эмоций невозможно. И, на мой взгляд, от зрителя в театре всё-таки стоит ожидать сопереживания и работы души, не всегда же жизнь сплошная красивая сказка, можно и поработать над собой. Или всё это уже становится «ненужными вещами»? Большинство зрителей в зале не читало книг Домбровского, увы. И хочется верить, что после просмотра спектакля у романа появятся новые читатели и поклонники. Поэтому от лица тех, кто остался на второе действие, говорю «спасибо» Михаилу Левитину за сценическую версию романа, Юрий Домбровский это заслужил. 
Конечно же, Михаил Филиппов, исполняющий в спектакле две роли (Романа Львовича Штерна и Якова Абрамовича Неймана), запоминается больше всех остальных актёров. Это очень качественная работа. Филиппов изобретателен и не ленив на сцене, на него всегда было интересно смотреть. Он умеет работать с партнёрами, умеет находить контакт с залом. Глядя на его работу, начинаешь понимать, что такое классность профессиональной актёрской работы. И при этом игра Филиппова свежа и не высокомерна.
Герои Михаила Филиппова — братья, работающие в органах следствия и прокуратуры и попавшие в скользкую ситуацию, когда один из них оказывается замешан в раздуваемом деле, а другому приходится это дело расследовать. Очень понравилось, как были сыграны диалоги братьев — на грани сумасшествия, смотрелись на одном дыхании. Изящная работа. Почти ювелирная.
Главный герой — Георгий Николаевич Зыбин, сыгранный Станиславом Сухаревым — прост и наивен как Кандид. Честный человек, пытавшийся остаться собой, не поддавшийся следственной системе. Сухареву даже не надо было придумывать и играть характерность, Его Зыбин — единственный, кто не имеет характерности, диктующей поведение героя на сцене. Он искренен и правдив. И за него страшно, потому что он как будто пытается найти выход из лабиринта с кривыми зеркалами, при этом он измудряется в них не отразиться криво и искажённо, а мир кривых зеркал этого не любит. 
Все остальные роли в спектакле построены на яркой характерности и оригинальной пластике героев. Будильники, размахивающие руками, бегающие по сцене (будильники — это следователи, которые будят обвиняемого, чтобы он в ходе допроса не заснул, это была такая изощрённая форма пытки), прокурор и следователь, почти вытанцовывающие свои «партии», студенты-юристы… Следователь Хрипушин — большой, сильный, Сергеем Олексяком сыгранный очень правдиво, им была сделана попытка показать, как человек, только что рассуждавший о Чарли Чаплине, вдруг превращается в зомбированную сволочь, ломающую другого человека, потому что у него работа такая. Великолепна Мадам Смерть (Катя Тенета, не стесняющаяся быть смешной, жуткой, при этом житейски узнаваемой). Актриса нашла для неё очень гротескный способ существования на сцене, и иногда казалось, что уже перебор, что такой просто не может быть, но ловлю себя на том, что с удовольствием вспоминаю её походку, её косичку, её улыбку… Очень интересна Тамара в исполнении Александры Володиной-Фроленковой, для неё была найдена особая походка и манера держаться, и этот начинающий «инфант террибль» получился у актрисы очень страшным в своей убеждённости. В её первом монологе столько определённой правоты, столько жутковатого шарма… И, конечно же, Лина, Полина Юрьевна — умная, интеллигентная, с загадочной улыбкой (Ирина Качуро), любовь главного героя, которую тоже попытался затянуть в свой плен маховик следствия. Лина и Зыбин — почти идеальные герои, но отнюдь не голубые, они наполнены жизнью, но без гротеска, без преувеличения. И от этого становится за этих героев особенно страшно: они не умеют быть ходячими манекенами идеи, они нежны и искренни, и им здесь не место. Мадам Смерть тоже отказывается от гротескной характерности, когда уходит с работы в органах и переходит на службу в Дом литераторов, к нормальным людям.
Для меня самыми ценными в спектакле были те мгновения, когда время как будто замирало, когда возникало полное взаимопонимание между сценой и залом: например, в сцене, когда Роман Львович всё более увлекается Полиной и делает ей предложение, возникает пауза, такая настоящая, хорошая, целая жизнь в этой небольшой паузе, только взгляды, только дыхание зала, и бог знает, что в это мгновение успевает передумать зритель, какие струны души (извините за красивость и избитость слов) начинают звучать, и, наверное, эта пауза и есть настоящий театр. И такие мгновения возникали на сцене не один раз, за что я очень благодарна актёрам и режиссёру. Тогда, например, когда Тамара замирает, услышав на свой вопрос ответный вопрос Зыбина, переворачивающий её сознание с ног на голову, она задумывается, и наконец-то даже не о том, как заставить человека проявиться как «враг народа». Просто задумывается, и тогда опять пролетает «тихий ангел», и зал задумывается вместе с ней, и открывается окно в чужую душу…
И за это можно простить некоторый стилевой разнобой в актёрской игре, а хотелось бы, чтобы всё было идеально…
Так что напрасно уходили зрители в перерыве. Были в этом спектакле очень хорошие мгновения. Не говоря уже о том, что в целом он получился сильным. Когда-то точно найденное Юрием Домбровским определение «ненужные вещи» подразумевает всё лучшее, гуманистическое, что в нас есть, что делает нас людьми. И двери, выдуваемые сквозняками, — очень удачная находка в спектакле о стране, которая обдуваема ветрами, разрушаема ветрами перемен. Есть надежда, что задует нужный ветер, ветер чистый, свежий, и выдует всю дрянь напрочь. Если б не металлические стены и заборы, за которыми очень часто прячется какой-нибудь «Будильник», а «Будильники» имеют свойство размножаться. Клонированием, наверное.
Можно сказать, что возвращение Михаила Левитина в Одессу состоялось. И оно вполне удачно. Напрасно он боялся. Одесса — хороший город «с плохими привычками» (по словам Левитина перед премьерой), и одесситы, я думаю, тоже боялись, что всё обернётся пшиком. Но одесситы в массе своей не были разочарованы. Кроме тех, что поспешили уйти. Возможно, что это просто не их спектакль, не их тема. Let it be…

Другие ссылки

«Великий комбинатор», Алла Шевелева, Театральная афиша, 05.2016
«Именно сегодня», интервью с Сергеем Олексяком, Дмитрий Хованский, специально для сайта, 2.11.2013
Теневая сторона, Анастасия Павлова, Театрон, 18.10.2013
Евгений Редько играет две главные роли в премьере театра «Эрмитаж» по пьесе Евгения Шварца «Тень», Марина Тимашева, программа «Закулисье» на радио «Голос России», 26.09.2013
Честная авантюра в Эрмитаже, Александр Чигров, «Театрон», 1.11.2012
Маленький спектакль про маленьких людей, Анастасия Томская, Афиша mail.ru, 6.04.2012
Б. Брехт. «Кураж», Алиса Никольская, Театральная афиша, No. 4, 04.2012
«Аксенов. Довлатов. Двое»: жизнь в миниатюре, Наталья Витвицкая, Ваш Досуг, 21.03.2012
«Он предлагал…», Наталья Старосельская, Трибуна, 21.02.2012
Батальное Полотно О Любви И Счастье, Ирина Озёрная, Post.Scriptum.ru, 16.02.2012
На своих двоих / «Двое» (Театр «Эрмитаж»), Геннадий Демин, «Страстной бульвар, 10», № 1-151, 2012
«Факультет ненужных вещей». Сценическая версия от Михаила Левитина, Лилия Штекель, Odessa Daily, 12.09.2011
«Где так вольно дышит человек…», Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10». Выпуск № 6-136/2011, рубрика «Премьеры Москвы», 04.2011
«Меня убить хотели эти суки»: рецензия редакции, Алена Данилова, Ваш досуг, 20.01.2011
Школа переживания по Михаилу Левитину, Вера Калмыкова, Специально для сайта театра «Эрмитаж», 01.2011
Исторический анекдот с намеком, Любовь Лебедина, Трибуна, 14.05.2009
Туда Капнист. А обратно?, Марина Токарева, Новая газета, 10.04.2009
Ударная постановка?, Афиша, 20.11.2008
Большие против маленьких, Александра Машукова, Ведомости. Пятница № 42, 14.10.2008
Навалился гегемон на одиночку, Наталия Каминская, Культура, 20.12.2007
Подмоченная Одесса, Алла Шендерова, Коммерсант, 12.12.2007
Маленькие радости, Ирина Алпатова, Культура, 7.06.2007